Расставание с Марисом Лиепой

Знаете, у меня папа тоже старше мамы. На 12 лет, правда, тут 20 у нас была разница. Поэтому как-то эта разница мне ничего не убивала никак, ничего не было. Она только подчёркивала творческие моменты, а в жизни – нет. Но у него было очень много поклонников и поклонниц. И эта его манера мягкости и в то же время какой-то мужественности нравилась очень многим. И все очень хотели с ним общаться, дружить, а мне надо было какой-то режим соблюдать, чтобы на завтра быть сильной и держать свою планку, готовиться к спектаклям. Это было очень сложно сделать. По молодости я выдерживала это, но это было очень сложно. Он мог вообще до утра общаться с друзьями. Я к этому привыкнуть никак не могла, потому что просто не было сил дальше выходить на спектакли. Вот это было. И потом его стали приглашать возглавлять труппы. Когда здесь в театре уже совсем перестало что-то получаться, его стали звать на руководящие должности. И вот в Болгарию его позвали, и, конечно, он должен был ехать. Не сидеть же дома без дела. Тоже он меня звал с собой. И посол Болгарии ко мне приезжал и говорил: «Вы должны поехать вместе с ним». Но я не могла оставить Большой театр. Я никак не могла оставить Большой театр, и всё. Вот это начинало давать какую-то трещину, потому что всё-таки люди должны быть вместе, а не где-то там порознь. Это ничего хорошего нет от этого. Ну, и вот так потихонечку мы начали отдаляться. Я вся была в театре, мне стали давать репертуар. Я просто там убивалась, чтобы всё это удержать. Много было гастролей. Ну и мобильных телефонов не было. Только стационарный телефон. Это всё – звонки были только если ты дома, если дозвонишься в тот момент, когда там человек. То есть это обкрадывало наши отношения. Ну, всё равно расставаться было очень тяжело. Очень тяжело расставаться. Ну, так получилось, что мы расстались.