Мой непростой путь в балет

Я родилась в городе Кривой Рог, это Днепропетровская область, и там не было хореографического училища. Кружки при Дворце культуры, и я ходила на хореографию, потому что маме очень нравилось. Мне тоже нравилась музыка. И когда мне сказали: «Надо девочку показать», то пришлось поменять город, поехать в Киев. Там было хореографическое училище. Конкурс был большой. Я этот конкурс прошла и попала в первый класс в интернат, потому что жить мне было только в интернате. Нас было 11 человек в комнате. Мы вставали по звонку, ходили убирать комнату по дежурствам по два человека, потом, значит, в столовую и на занятия. И так целый день в училище. А в конце, тоже по звонку, у нас был отбой. Два звонка: первый – готовься, а второй – туши свет. Мне очень хотелось посмотреть что-то по телевизору, но нам нельзя было. Поэтому мы очень завидовали тем, кто был городской, то есть жил с родителями. Ну, мы из-за этого не отвлекались ни на что, у нас не было никаких соблазнов, как только учиться, заниматься фортепиано. У нас было много залов, мы могли туда пойти и после занятий и там танцевать сколько хотим, потому что там, кроме нас, никого не было. Это было замечательное время. Мне, конечно, очень нравилось, и тогда же Галина Сергеевна Уланова очень звучала, и я читала о ней, и читала разную литературу. И где-то статья такая мне попалась, что, значит, Одетту танцевала одна балерина, а Одиллию – другая партия в этом балете, танцевала другая. И я тогда подумала: нет, я буду добиваться, чтобы я танцевала и ту, и ту партию в этом балете. Вот такие мысли у меня были. Ну, и Галину Сергеевну я всё время как бы держала у себя в мыслях как далёкую звезду, которая как-то светит мне, но никогда я так и не приближусь. Просто как мечта и как моя цель. Вот так вот. Которая меня держала, давала мне силы. Конечно, было непросто без мамы, но, наверное, это мне помогло выработать характер какой-то целеустремлённости, ответственности за себя, за свой поступок, потому что мне надеяться было не на кого. Только сделала ты – вот поэтому тебя воспринимают, оценивают. И ещё был у меня стимул: в училище было правило – кто учится без троек, того освобождают от платы за интернат. Это моя была тоже цель, чтобы мама не платила эти деньги, которые, значит, там насчитывала бухгалтерия. Я старалась изо всех сил, потому что нам ставили за профессионализм, за классику, невысокие отметки. У нас не было принято ставить пятёрки. То есть вообще пятёрок не было в училище ни у кого. Только было вот «четыре с минусом» – это считай, что твоя самая лучшая отметка по школе. Поэтому я очень боролась за «четыре с минусом». Но «четыре» – это, конечно, уже так, на экзамене. И только на выпускных, два года окончания школы, к нам пришла Кириллова Галина Николаевна, она возглавила всё училище и возглавила театр. То есть у неё получилось две должности. И она же москвичка. Сама она научилась у Вагановой в Санкт-Петербурге, но преподавала долго в Москве. И потом, когда она приехала, вдруг она ввела нам пятёрки. Когда вы получаете пятёрки по своей специальности, нам казалось, что мы уже достигли всего и уже всё нам должны дать на тарелочке. А всё-таки вот эта жёсткость меня, наверное, подготовила к моей профессии более основательно, и я была готова ко всем трудностям.