Война в Афганистане

Он долгое время не подписывал бумагу и согласие не давал на вмешательство наше в Афганистан. И основную роль, сейчас об этом можно сказать, всё-таки играли военные – Устинов, и играли также наши идеологи. Почему? Военным хотелось использовать, испробовать наше оружие и проверить, как мы умеем ещё драться. А вот идеологам нашим не хотелось, чтобы страна социалистической ориентации потерпела поражение, да ещё у нас под боком. А тогда Афганистан был страной социалистической ориентации. Был третий фактор, который сыграл громадную роль. Руководитель Афганистана тогда приехал – был Тараки. Тараки был гостем Брежнева. И после того как прошло несколько месяцев, Амин умудрился его задушить с помощью янычар своих. И кроме того, семью там, по-моему, тоже кто-то погиб. В общем, это было расценено как оскорбление Брежневу. И Брежнев склонялся к тому, чтобы вмешаться и наказать Амина. Тем более у нас была информация, что Амин одновременно и наш человек, и американский, то есть двойной агент, как раньше называли. Отец был против длительное время. Но он в конце концов подписал бумагу, в которой это вмешательство ставилось как наша задача. Но вы понимаете, в чём дело: суть всей этой проблемы была не в том, что надо вводить войска или не надо. Интервенция, вмешательство – это нормальная, честно говоря, политика сверхдержавы. Вопрос стоял в другом, если говорить по государственной линии, не в плане морали и прочего. Надо было, вмешавшись и, предположим, поставив у власти других людей, уйти оттуда максимум через год. А мы там завязли. Вот это было очень плохо.