Эпоха трёх «П» — «пятилетка пышных похорон»

Последние три-четыре года своей жизни он рассказывал больше, чем раньше. В 1960–1970-х годах, чтобы отец стал рассказывать о работе Политбюро – ну, в то время такого не было. Да и я ещё был слишком юн, чтобы он мог мне довериться по таким вопросам. Но вот когда наступил период «трёх П»… Вы помните, наверное, «трёх П». Анекдот даже был такой, что мы вступили в эпоху «трёх П». Я как-то отцу рассказал: «Ты слышал, что это такое?» Он говорит: «Нет». Я говорю: «Это время пышных похорон». У нас тогда три смерти генсеков случилось одна за другой. И вот тут я уже был, конечно, зрелым человеком, и отец со мной стал по многим вопросам советоваться. В том числе и я стал задумываться о большой политике и, честно говоря, пытался хотя бы способствовать созданию ситуации, когда к власти в нашей стране пришёл бы молодой, энергичный, во всяком случае, не болезненный человек. Потому что однажды, когда я беседовал с Константином Устиновичем Черненко у него в кабинете по одному вопросу, связанному с академией, я заметил, что он тяжело дышал и с трудом говорил. Но руководить супердержавой в таком состоянии я считал неправильным. И действительно, вскоре Константин Устинович скончался. И вот особенно после его смерти было ясно, что «Пятилетка Пышных Похорон» должна закончиться. «Три П» – «Пятилетка Пышных Похорон». И вот два кандидата тогда были в Политбюро на этот пост де-факто – Романов и Горбачёв. Мы, интеллигенция, все симпатизировали Михаилу Сергеевичу Горбачёву, потому что у него два образования. Он любит об этом рассказывать. Но потом он… ну, в общем, симпатизировала интеллигенция ему. И Андрей Андреевич, по сути дела, помог ему прийти к власти.