Мне хотелось поработать дипломатом

Потом началась уже нормальная дипломатическая работа. Я в то время, как ни странно, но ничего тут странного нет, был в периоде, когда попробовал на дипломатической работе свои силы. Я с отличием окончил МГИМО, я не понимал, почему мне нельзя поработать в каком-нибудь посольстве. А интересы мои, которые сам отец мне привил, всё время касались внешней политики. Это пришло постепенно. Как трава росла, так и мои интересы выросли в отношении внешней политики. Мне хотелось, честно говоря, поработать дипломатом. В Лондоне я работал в это время. И как раз остался временно поверенным в делах. Вот как-то у нашего посла Солдатова, Александра Александровича, всё получалось так: он уедет в Москву – Хрущёва снимут, он уедет в Москву – Карибский кризис, а он в это время отдыхает. Но это случайное совпадение было. Но происходило то, что я боялся сгореть от советских ядерных бомб в этом Лондоне. Потому что никакой защиты там настоящей не было. Если бы началась большая война, то мы ударили бы по столице, и они по нам ударили бы. Вообще, это была ужасная трагедия. Кстати, под влиянием этой трагедии я затем значительную часть своей жизни, как сын большого родителя, стал уделять борьбе с ядерной угрозой. Я уже работал вместе с академиком Велиховым. Академик Марков пригласил меня в Пагуошскую группу. И впоследствии 6 лет я работал в Совете Пагуошского движения – знаменитого движения, созданного Альбертом Эйнштейном и лордом Расселом. И вот сейчас у нас в России меня избрали президентом движения за новый демократический мировой правопорядок и в поддержку ООН. У нас создано такое движение, и мы намерены помогать нашей ассоциации «Содействие ООН», которую возглавляет ректор МГИМО университета Анатолий Васильевич Торкунов, член академии, так же, как и я. И я думаю, эти движения сейчас очень нужны, потому что, как раньше боролись с ядерной угрозой, точно так же сейчас надо бороться с терроризмом. С терроризмом, который угрожает человечеству.