Режиссёр и дирижёр в опере

Кстати, до войны в Большом театре «Свадьбу Фигаро» мама пела Графиню, дирижировал Штидри. И это был замечательный спектакль. Сейчас, знаете, когда пишут рецензии, пишут там: то-то, то-то, то-то, и начинают почему-то писать про режиссёров в опере, забывая, что режиссёр – вещь прекрасная, но главное всё-таки в оперном театре – это дирижёр. И вот я очень хорошо помню мамин рассказ, когда делали «Садко», а режиссёр там был не кто-нибудь, а Борис Александрович Покровский, который, кстати, замечательно сделал этот спектакль. Там были незабываемые мизансцены. Знаменитая – когда золото, хор начинает, выходит Садко, поймав три рыбки – золото! И когда из мешанины хора и мизансцен вдруг образовывалась такая линия от угла до этого, и через эту линию с золотой рыбкой шёл Садко. Как это случалось, это было невероятно красиво! И сцена последняя, где Волхова – знаменитая колыбельная: «Сон по бережку ходил», и где она потом растекается Волховой. Она выезжала из люка на камушек и начинала. Голованов за пультом, Борис Александрович Покровский: «Сон по…», Голованов останавливает. Был такой машинист сцены Михаил Александрович Петрянчиков, знаменитый в Большом театре: «Михаил Александрович, передвиньте камень». Покровский говорит: «Николай Семёнович!» «Борис Александрович, эта репетиция моя сегодня, а сценически дальше всё будет ваше». Ну, Голованову не возражали. И мама говорит: «Вот с этим камнем полтора часа я ездила по сцене, пока он не нашёл ту точку, откуда лучше всего звучит». И Голованов спрашивает у Покровского: «Борис Александрович, вас это устраивает?» Он сказал: «Да, конечно». Вот так.