Творческий тандем с Александром Тителем

Шутка шуткой, а с Тителем я сделал больше всего спектаклей, с кем из других замечательных режиссёров. Мы с ним делали вместе, мы работали, по-моему, больше 20 спектаклей. Это и 30 лет жизни. И мне кажется, это очень важно. Мы недавно вместе были на передаче Сати «Нескучная классика». Ну, позвали Тителя, а он, чтобы ему скучно не было, и меня заодно. И мы там стали разговаривать, и как раз вот меня Сати спросила формулу. Александр Борисович, ну, уловил формулу моей работы. А я стал об этом думать, а она спросила: «Как вы думаете, какая формула работы Тителя?» А я, к стыду своему, не могу сформулировать. Я в стеночку люблю играть, и с режиссёром мы всё время играем в стеночку. Но вот в такие искромётные вещи всегда теряешься. А задумался, задумался. Я даже у неё спрашивал. Потому что, мне кажется, у него, во всяком случае в оперной, из оперных режиссёров, я не видел и не работал с такими, ну, художниками, которые настолько пропускают музыку через себя, что построение сценической жизни, и оно выходит, как бы, как мне кажется, по двум, ну, понятным мне принципам. То есть он пространство и композицию выстраивает, как художник. Ну, вот, вот, как вот я же рисую, компоную, где нужно, вот где много, как мало. Вот как мы выставляли фон за мной. Вот Титель выстраивает эту композицию, как художник. А вот само действие он выстраивает как балетмейстер, потому что, ну, все же раз мы в музыкальном театре, мы же всё равно живём, опираемся на музыку, на то, что она приносит в ощущениях. А в работе режиссёра она ещё приносит необходимость физически реализовать, что, собственно, должно происходить. И это не видно. Вот балетмейстеры, они каждый такт наполнен движением, и это чем более неожиданно, остро делает хореограф, тем более интересно нам смотреть, как зрителю. У режиссёра не видно это, и наоборот считается, что нельзя прямолинейно делать. Это такая другая сторона профессии. Но я вот вижу, как Александр Борисович вот любое действие он опирается на ту понимание, вот в эту секунду звучащей музыки, которые необходимы для этого действия. Я считаю, что хороший оперный спектакль такой, когда уже через 5-10 минут мы забываем, что это жанр, в котором история рассказывается при помощи вокала, музыки, хорового исполнения. Мы включаемся в действие, мы включаемся в историю. И тогда эмоциональность самого жанра становится усилителем этих ощущений от рассказанной истории. Я не знаю, как я, умело объясняю, не умело, но вот у меня складывается такое впечатление. И, ну, и понятно, что сочинять всегда интересно, здорово, и такое большое количество спектаклей мы сделали разных. И я надеюсь, что они, кстати, многие идут ещё, и дай Бог повезёт, и ещё поработаем. Но пока вот, у нас дом, в котором мы вместе работаем, и мы живём.