Реформа сельского хозяйства

У него была простая, как полная луна, ясная мысль – поднять сельское хозяйство, накормить, поднять сельское хозяйство. И он был большевиком, то есть человеком, в голове у которого прочно укоренились только прямые действия, эффективность прямых действий. Так, если бы он сам владел своим участком, он с утра обежал бы все углы, посмотрел, где надо прополоть, где полить, где обрезать ветки. Это такая психология. Он был и главный инженер, и главный технолог, и главный администратор всея страны. Понимаете? У него была прямая мысль: «Если я часть партийного аппарата и власти сконцентрирую прямо на сельскохозяйственных участках – сельский обком – вот тогда дело и пойдёт, потому что они будут прямо этим управлять и прямо всё это поднимут. И они будут уделять этому такое же внимание, повседневное, как и я, и мы все вместе возьмёмся и вытащим». Не случайно же он первых секретарей, членов ЦК, передвинул на сельские обкомы, а это были какие-то новые, малоизвестные в партии, как говорится, люди, которые на промышленность пришли. Но он тут просчитался в одном деле. Дело в том, что члены ЦК и матёрые партийные боссы областные, перейдя на сельское хозяйство, стали вторыми лицами в городской среде, где они жили. Объективно – вторыми лицами. Милиция не у них. Номер машины уже не 00001. Они даже заметили, что и милиция не очень козыряет, когда они едут на своих чёрных лимузинах по сравнению с промышленным секретарём, который держит власть. Он не может дать квартиру. Кого взял из района – он должен звонить кому-то и с ним ещё согласовывать. И потом, оставшись членами ЦК, эти люди не стали полными сюзеренами этой области, так сказать, высшими титульными владельцами, а только второй фигурой из двух фигур. Это огромный удар по психологии монопольной и безраздельной власти первых. И одновременно они же сохранились в составе ЦК. Вот они-то и сделали. Это был очень большой фактор. С точки зрения своей собственной карьеры он здесь сильно просчитался.