Ну, прежде всего, не было разделения зрителей, о котором, может быть, вы подумали, что одни любили Марджанишвили, другие – Руставели. Нет, этого не было. Потому что и те, и другие – и грузины, и армяне, и азербайджанцы – ходили в Грибоедовский русский театр и в армянский театр имени Сундукяна, который там работал. Туда ходили также грузинские зрители. Город был театральный, и некоторые постановки становились событиями в культурной жизни мирного тылового города. Это хотел бы отметить особо. И было, конечно, какое-то противостояние или конкуренция между театром Руставели и Марджанишвили. Но оно выливалось в то, что каждый из этих театров старался выпускать премьеры получше и со своими любимцами. Ну, в частности, делали премьеры с этой комической артисткой Сесиль Такаишвили. И любители театра Руставели с удовольствием ходили и бегали на эти спектакли. Так что если и была конкуренция, то она выливалась просто в повышение уровня спектаклей. Её не назовёшь конкуренцией, потому что это было скорее творческое соревнование между труппами, театрами, каждый из которых старался всё выше держать уровень своих премьер, постановок. Борьба за репертуар шла. Если появлялась хорошая советская пьеса, то за неё боролись два театра. И не факт, кто побеждал. Случая, чтобы одно и то же название шло в двух грузинских театрах, мне не известно. Думаю, что этого не было. Скажем, театр Марджанишвили больше тяготел к комедийной драматургии, а Руставели – к героической. Пьесы-однодневки больше заполняли репертуар театра Марджанишвили. А театр Руставели, он как бы крупнокалиберными орудиями стрелял по публике. Это шло ещё со времени, когда худруком был Сандро Ахметели, к сожалению, очень рано репрессированный. В один, далеко не прекрасный, день столица Грузии, Тбилиси, была шокирована известием о репрессиях со стороны высокой интеллигенции, я бы сказал. Потому что были арестованы два поэта – Паоло Яшвили и Тициан Табидзе, главный режиссёр театра Руставели Сандро Ахметели и главный режиссёр оперного театра Евгений Микеладзе.