Сергей Владимирович Михалков. Работа над спектаклем «Дикари»

Воспоминания о Сергее Владимировиче Михалкове у меня довольно противоречивые. Я могу сказать, что какой-то период времени мы с ним дружили. Получилось это таким образом. Зимой 1958 года Сергей Владимирович принёс в театр Ермоловой свою пьесу – водевиль «Дикари». Он предложил её театру, а театр её не принял. Что значит театр не принял? Не принял худсовет, верхушка худсовета сочла, что это не очень серьёзно, так как театр Ермоловой позиционировал себя как очень серьёзный, глубокий драматический театр. И вдруг какая-то легковесная курортная пьеска. И только я, скромный молодой режиссёр, это был мой второй театр в жизни, увлёкся. Я увидел в ней возможность создания характеров, которые у Сергея Владимировича были довольно выпукло выписаны. Я стал надоедать художественному руководству с тем, чтобы принять этот спектакль. Конечно, Сергей Владимирович в этот период меня поддерживал тоже своими каналами, которых у него было немало. И, в конце концов, с помощью нового главного режиссёра Варпаховского Леонида Викторовича, приняли к постановке. Я работал с художником Зеленским весь этот период подготовки в тесном контакте с Сергеем Владимировичем. Естественно, мы встречались не реже раза двух в неделю, это точно. Но всё-таки меня не удовлетворяла концовка – финала не было. Я так и сказал Сергею Владимировичу, говорю, что там три акта, что не получается у нас с этим. Он говорит: «Ну давайте поработаем. Я вас везу к себе на дачу». Сажают меня в машину и везут на Николину гору. Там он меня знакомит с Натальей Петровной. А в это время она, я помню, кормила какого-то ребёнка, а вот кого, я не помню из них. Ребёнку было лет 7–8. Кто это был? Внуком не мог быть, правда? В 1958 году не мог быть внуком. В общем, возраст я тоже не очень помню. Только помню, что она кормила ребёнка. И вот, значит, он мне показывает свой дом. Меня поразило, что в этом дачном доме замечательная библиотека. Я думал, что такую библиотеку он хранит на Поварской, где он жил. Оказалось, что и там, и там у него достаточно замечательная. Показав мне свои хоромы, он говорит: «Ну что, понравилось?» Я говорю: «Да, замечательно, замечательная дача, очень мне нравится, старинная мебель, Сергей Владимирович, замечательно». Он говорит: «А ну-ка, идём, я покажу другую». И через один участок, другой участок – потрясающие хоромы, потрясающие: теплица, бассейн, вообще всё. Он говорит: «Вот», – и рассказывает: «Это дача писателя», – назвал фамилию, я не хочу его называть. Рабочие, которые рубят дрова для его теплицы и для дома, они осмотрели этот дом. Он их спросил, как я вас сегодня: «Нравится?». Они сказали: «Нравится, нравится, очень нравится. Только бы войны не было... Нравится, очень нравится. Только бы революции не было». Так что он перекинул Сергей Владимирович нам. А это был действительно однодневка-драматург, который написал одну пьесу популярную, но она шла по всему Союзу, и он заработал вот этот дом. Началась работа над пьесой. Мы написали финал, третий акт. Очень удачно получилось. Состав Варпаховский мне дал, кого я хотел. Он мне дал ведущую артистку театра Соню. Там на афише они все у меня. На главную мужскую роль – Вицина. Юру Медведева, тоже киноартиста. И четвёртая была Валерия Бескова, красотка. И вот, значит, премьера спектакля. На гастролях в Самаре, в Куйбышеве, мы играем в Самарском драмтеатре. Старинный театр, очень, с традициями. Имел бешеный успех. Сергей Владимирович был на седьмом небе. «Вот дураки, худсовет Ермоловского театра не хотел принять». Достаточно сказать, спектакль прошёл около пятисот раз. И на гастролях шёл, 5 человек. Причём я сделал так, что там было много музыкальных номеров. И Сергей Владимирович писал тексты. Например, у героя, которого играл Вицин, Гоша, не было номера. Я говорю: «Не может этого быть. Он должен иметь музыкальный номер». – «О чём я буду писать? Я уже написал всё. Вам сколько вы хотите?» Я говорю: «Напишите о том, что собаки и кошки меня понимают, а люди не могут понять меня». Он ветеринара играл. И на следующий день Сергей Владимирович в гостиницу в Самаре приносит этот номер: «Собаки и кошки меня понимают, я вылечить сердце могу у коня, но люди не видят и люди не знают того, что творится в душе у меня. Могу я спасти горлицу и птицу, я вылечить сердце могу у орла, но чёрт меня дёрнул случайно влюбиться и вот я теперь превращаюсь…». Пауза. И зал… В зале хохма, доканчивают рифму: «Осла!» Ну вот. И много я придумал там, этому самому, музыкальных номеров. Общая песня там была. Я одел, естественно, курортных девочек в купальники. Наши красотки Соня Павлова и Лера Бескова были так эффектны, что люди по нескольку раз ходили смотреть их в этих сценах. Но не все приняли, так сказать, такую смелость. И даже в одной газете, не помню, кажется, это не то «Вечерняя Москва», не то что-то такое, появилась такая эпиграмма: «Не зря, товарищи, не зря надел он тогу дикаря. Он критику опередил, он сам себя разоблачил». Но Сергей Владимирович только посмеялся над этим делом и сказал мне, непривыкшему к отзывам отрицательным: «Не обращай внимания, они дураки». И вот пошла, значит, эта пьеса в Москве. Дом ЦДРИ, Центральный дом работников искусств, попросил показать её для общественности театральной. И вот, значит, у меня тут лежит пригласительный билет на это, осенью 1958 года. Мы показываем спектакль в группе, которая включала в себя Завадского, Глизера, вообще таких крупных артистов всех московских. И так хорошо, как он проходил в этот раз, я очень боялся, потому что зажмутся актёры, могут застесняться такой блестящей публики, а они сыграли ещё лучше. Завадский очень благодарил Сергея Владимировича и меня и сказал, что теперь будет следить за моей творческой судьбой. Вскоре было сто спектаклей поставлено на сцене. И в день сотого спектакля Сергей Владимирович приглашает нас в ресторан отметить. Гостиница «Советская», там, где театр Ромэн, театр «Советская». И каждому подарочек из пяти участников. Мне он подарил часы-будильничек. Сергей Владимирович не оставил замысел «Дикарей», а воплотил его в киносценарии, который назывался «Три плюс два». Киностудия предложила мне ставить этот фильм. Я абсолютно ничего не понимал в кинопроизводстве. Я струсил, честно говоря, и отказался. Пригласили режиссёра, армянская фамилия, я не помню его, который, в общем-то, оставил почти всю канву. Что мне жаль – он переменил состав. Мне кажется, что он проиграл на этом деле. Потому что, хотя он взял и Андрея Миронова, ещё Волкова, по-моему, ещё кого-то, Жарикова, да. У нас эту роль играл Юра Медведев. Мне кажется, что он проиграл на этом деле. А в общем, это по канве водевиля Михалкова «Дикари».