Марис Арвидович Янсонс

Международная неделя свела меня с уникальным тоже дирижёром, их было много, этих почётных профессоров, а вот я хочу рассказать о Марисе Янсонсе, который почётным профессором не успел стать. У него был настолько загруженный график, что неоднократные обращения к нему по поводу вот этого звания сталкивались с невозможностью это соединить – графики его и график международной недели консерватории. Но всё-таки один раз он, между какими-то своими поездками, приехал к нам, это было в 2007 году. Приехал очень ненадолго, он принял участие в концерте открытия фестиваля, дирижировал вместе с… очень небольшой фрагмент в этом концерте, потому что основным дирижёром был Александр Сладковский, тоже известный сейчас дирижёр молодой, ну, относительно молодой, но очень перспективный. И он согласился прийти к нам. Я неоднократно к Марису ходила, я помнила его ещё со студенческих лет, он был старше, но первым браком был женат на моей однокурснице, и мы все, конечно, Мариса помнили, любили. Он внушал всем, вот, любили его не только девушки, в общем, его любили учителя, его любили студенты, он был лёгким, он был каким-то таким подвижным, невероятным. Его отец был более статусным таким человеком, а Марис был действительно не только великолепно одарён, он был каким-то вот для всех своим, хотя какая-то доля вот, ну, он, в общем-то, не русский, Арвид Янсонс, Марис Янсонс, какая-то такая немножко заграничная такая вот интеллигентная внешность, и вообще какая-то такая необыкновенная воспитанность, она заставляла как-то немножко себя перед ним держать по-другому. И вот когда он приехал, я была поражена, что всё это сохранилось: сохранилась лёгкость, сохранилась непосредственность, сохранилось, знаете, какое-то такое свечение, вот как Юрий Хатуевич вот обладал каким-то вот необыкновенным свечением, вот какое-то пространство он освещал, и рядом уже никого не было видно. Также с Марисом Янсонсом он сыграл с нашим оркестром студенческим, там были профессиональные музыканты из театра, и были студенты. И не забуду никогда, вот очень небольшое количество, две репетиции и концерт, потому что он предупредил студентов, которые и так были напряжены и смотрели во все глаза, он предупредил о том, что могут быть всякие импровизационные моменты, будьте на чеку. И вот глаза почти сотни молодых музыкантов были нацелены на палочку и на лицо Янсонса, и действительно были эти импровизационные неожиданности, когда там сцена гибели Меркуцио, там есть такие мощные аккорды tutti, всего оркестра. Они идут, могут быть ровными у некоторых дирижёров, а могут идти с каким-то временным, но неожиданным ходом. И это был такой магнетизм, весь зал Глазунова, весь оркестр, все сидящие слушатели – это был магнетизм невероятный, это была какая-то, ну, вот действительно аура чего-то крайне необычного. Ни один день музыкант не сбился с руки Мариса. Это была магия, магия великого дирижёра, и я держу это в памяти, я надеюсь, что те музыканты, которые сидели в оркестре, я не надеюсь, а я уверена в этом, также сохраняют память об этом замечательном дирижёре.