Мемуары Жукова

А вот даже такая… Когда вышли мемуары Жукова, вот насколько ему это как-то больно всё-таки было. То он мемуаров никаких не читал, особенно военных, и всегда говорил, что это всё враньё. «У каждого, – говорит, – есть своя версия. И ничего. Я, – говорит, – их всех прекрасно знаю и всё». А тут как раз Серго Микоян ему рассказал: «Никита Сергеевич, вот видите, я прочитал», – и зачитала что ли ему страничку. Это история смерти командующего Ватутина. Он же был ранен под Киевом, и через неделю или сколько там проболел, умер от гангрены. У него была гангрена. Ну, и там как-то у Жукова было написано, что это Хрущёв был косвенно в этом виноват, что он куда-то уехал в одну сторону, Ватутин – в другую без охраны. Вот какая-то… Никиту Сергеевича почему-то это жутко задело. Ну, во-первых, у него с Ватутиным были очень хорошие отношения. Они как-то были близки друг другу. Ватутин тоже был такой, знаете, с деревенскими корнями мужичок. Видимо, очень талантливый полководец. Я как раз с ним несколько раз на фронте сталкивалась и видела, когда он умирал. Ужасно. И вот он стал Серго рассказывать: «Как же так? Как Георгий Константинович может это писать? Он же прекрасно знает, что всё это было не так». Я не уверена, что это шло от Жукова. Вот это всё. Что касается этого эпизода, то ли Серго позвонил, то ли, не знаю, как, через какое-то время позвонила жена Жукова и сказала: «Да, вы знаете, это очень досадно». И в следующем издании это было всё по-другому сделано. А насколько я помню насчёт мемуаров Жукова, то он же очень долго стоял, чтобы они были изданы только так, как он написал. А потом, когда с ним случилось, вот он очень тяжело заболел, это взяла в руки его жена, и я думаю, что там было что-то подправлено.