И вот они вернулись, и мама начала восстанавливать школу. В 22 года её назначили директором. Она преподавала географию, историю, иногда даже арифметику в младших классах. Причём парт не было, печки тоже, всё было разрушено. Она как-то организовала, что какие-то полу-калеки мужики сколотили одну доску на ноги, чтобы дети могли писать. Печку нашли у старика, который сумел её сложить. Каждый школьник, по её указанию, утром приносил по одному полену, чтобы топить. Вырыли туалет на улице, отхожее место со старшими мальчиками. А мальчики маму обожали – она была красивая, героиня, им по пятнадцать лет, и она была для них кумиром. Потом мама уехала учиться. В деканате она зашла что-то выяснить, выскочила оттуда раскрасневшаяся и спрашивает у своей сокурсницы: «Кто это за наглый такой доцент в пенсне, уставился на меня и не может меня разглядеть?» Папа потом говорил: «Если мне суждено иметь жену, вот моя жена». Он сразу начал ухаживать. У них была разница в возрасте, но всё-таки они поженились, когда мама закончила институт. Папа делал предложение и сказал: «Я должен поведать одно обстоятельство, и ты примешь решение». Мама говорит: «У меня сердце упало, потому что за ним студентки бегали, я думала, что у него куча брошенных жён и детей». А он сказал: «Я брат врага народа, у меня брат репрессирован». Мама отвечает: «Я так обрадовалась. А я зато была на оккупированной территории». Это тоже считалось тогда негативом. Так они и поженились.