Как дедушка решил стать художником

И вот в этой благодати Аркадий Александрович вырос в многодетной семье псаломщика Александра Григорьевича Пластова, который в молодости своей был подмастерьем Григория Гавриловича Пластова, то есть деда Аркадия Александровича. А кто был Григорий Гаврилович? А он был иконописец и сельский архитектор. Как вспоминал дедушка мой, до пожара 1931 года в Прислонихе на чердаке было множество папок с рисунками, проектами, на которых было написано: «Сочинял и чертил Григорий Пластов». Ну, волею судеб у нас осталось несколько его произведений в виде икон. И сам храм в Прислонихе был построен Григорием Гавриловичем. Я так далеко начинаю, но это несколько объясняет, в общем-то, увлечённость Аркадия Пластова искусством. И когда в 1906 году приехали иконописцы подновлять и освежать росписи храмовые, то Аркадий мальчишкой это всё смотрел. И как он пишет в автобиографии: «Смотря, как возникают под кистью эти красавцы в хламидах цвета огня, шептал себе пересохшими губами: “Быть живописцем и никем более”». И вот, собственно говоря, с этих озарений детских началась его художественная жизнь, началось его восприятие мира не просто как живущего в мире, но как наблюдателя и хранителя. Видите ли, какая вещь. На его долю выпала очень непростая задача – запечатлеть, закрепить переход этого тысячелетнего образа жизни русского крестьянства в новую формацию. И при нём-то это традиционное крестьянство и сошло с исторической сцены. И если мы хотим узнать, каким оно было доподлинным, каким оно было настоящим, нам не миновать обращения к творчеству Аркадия Александровича. Если мы хотим, конечно, знать об этом глубже. Никакие внезапные набеги на это сословие творческих личностей не дадут того глубокого понимания и правильного изображения, какое даст жизнь среди них, жизнь их жизнью и разделение с ними и радостей, и горестей. То есть вот эта жизнь свидетеля в Аркадии Пластове очень важна, в творчестве его. Ну, это я так немножко дальше забежал, потому что когда он собирался стать художником, естественно, что такой задачи перед ним не могло стоять. И он просто говорил о том в своей автобиографии, что «малевал богатырей, каликов перехожих, каких-то идущих в паломничество людей, свадьбы, похороны, в общем, всё, что меня окружало. Кто за, да, и зачем – не знаю сам». Это он так пишет, что не было такого.