Как Валерий Харламов учился водить машину. Авария, в которой он чуть не потерял ногу

Мы с Харламовым практически одного возраста. Лутченко… Машина была только у меня, я её прятал – это отцовская «Волга» с оленем. Лутченко на ней учился ездить, Валерка Харламов тоже. Валерка в машинах был неаккуратный. Едем мы, например… Дядя Боря у него летом работал в пионерском лагере в Звенигороде, а дорога через Рублёвку туда есть. Еду я туда и обратно, а он говорит: «Давай, дай я попробую поездить, я на машинах не ездил». Я говорю: «Да пойдём, жалко что ли». Он сел, я объясняю: «Валер, сцепление выжмешь, первую скорость на себя вниз, сцепление чуть-чуть отпускай, газ чуть-чуть нажимай». Сначала машина дёрнулась, тыг-дыг-дыг. Я говорю: «Почувствуй, когда коробка скоростей вместе с мотором в одни обороты войдёт, потихоньку, не спеши». А он раз – и поехал нормально. Спортсмены же чутьё имеют, где сцепление поймать, где нет. Лутченко тоже поехал нормально, Володька с нами тоже. Он месяц с нами ходил, тренировался, а нам делать было нечего – вот на машине тренировались, так и поехал. И там поворот, он слева едет. Я говорю: «Харлам, ты что, обалдел что ли? Почему слева?» – «А здесь машины редко когда ездят». Я: «Редко-то редко, а вдруг сейчас грузовик поедет, и что будешь делать?» Вот так они учились. Водителем он по сравнению с Лутченко был неаккуратный. У него был «Москвич» 412 после Олимпиады, а солдаты махали ему: «Валерий, Валерий!» – он им махал, и шофёр по тормозам дал, а там крюк на ЗИЛе, он в этот крюк врезался на Волоколамском шоссе, там стрелка погасла. Водитель солдат надавил, а он махал, и вляпался на 412. А эта авария, когда он в столб влетел… Ему вообще не надо было ехать, Ира всё сделала: «Я поеду сама». Он рассказывал это мне. Начал обгонять автобус, навстречу шёл ЗИЛ. Он просто на три метра в бок ушёл, канавы там не было, я это место знаю хорошо. Раньше была ровная поляна, как для гольфа. И единственный столб… Он своей стороной в него врезался. Сиденье придавило, вся сторона была повреждена. Если бы кто-то был слабее физически, мог бы остаться с травмой ноги или даже не выжить – крыша на грудной клетке была полностью повреждена.