Серов подчистил архивы для Хрущёва

Ну, то, что он причастен к этому, тут сомнений нет. И будучи секретарём Московского городского комитета партии, ведь коммунистов без санкции секретаря обкома партии не репрессируют, понимаете. И будучи после того, как послали его на Украину наводить порядок после врагов народа: Косиора, Петровского, Постышева, Чубаря и многих других – там Затонского и всех других. Те, кто были руководителями, и они ж все враги народа стали. Их же всех расстреляли. Петровского только не расстреляли, он потом ещё продолжал. Но, тем не менее, и он враг народа. Так сын Петровского пострадал – его арестовали. Но и он приехал туда после этого наводить порядок. Вы что думаете, он не участвовал в том, чтобы репрессировать, расчищать, как тогда называлось, и, понимаете, не искать врагов народа? Не думаю. Я думаю, что, видите, в мою бытность уже в делах архивных почти нигде Хрущёв не проходил. Это, наверное, было сделано ещё в период, когда Серов был председателем комитета. Серов был, имейте в виду, председателем КГБ на Украине, когда Хрущёв был секретарём ЦК. И он же его сюда притащил. Потом Серов был заместителем у Берия. А потом, когда все эти вопросы решились, вдруг Серов оказывается во главе КГБ. А ведь Серов, помимо всего прочего, это же был, по существу, один из тех, кто возглавлял выселение всех народов – незаконно высланных, понимаете, как вроде соучастников. И немцев Поволжья, и чеченцев, и осетин, и всех… ну, всех, кого… и калмыков, кого выслали из Северного Кавказа и прочее. Это же Серов возглавлял. И мало того – он за все эти операции получил ордена: Александра Невского, Александра Суворова и так далее. То есть как за фронтовые операции. А уж тогда, когда мы его… это уж тема другая… но когда я представлял материал на его разжалование и на то, чтобы его привлекли к партийной ответственности по Пеньковскому и по другим делам, то я и внёс предложение забрать эти ордена у него. И у него забрали все эти ордена, которые он получил за выселения народов. Поэтому это был ближайший сподвижник. А потом, поймите, первые годы, когда Хрущёв ездил за границу, всюду его Серов сопровождал, всюду Серов был с ним. Пожалуй, Шелепин и я… я-то ни одного раза за границу с Хрущёвым не ездил. Начальник девятого управления – есть начальник охраны, но председателю КГБ чего там делать? И Шелепин, по-моему, не ездил. А Серов – всюду. И уж, по существу, за границей восстали против того, что с Хрущёвым ездит руководитель безопасности, у которого руки в крови по локти. И по… ну, не то что по этому требованию, а возмущение это за границей, у общественности, было одной из причин того, что его сместили с КГБ и перевели, куда вы думаете? В ГРУ – начальником Главного разведуправления в Генеральном штабе Советской армии. Не просто освободили. Так ведь, по существу, к моему приходу бывших бериевцев уже почти не осталось. Даже среди рядовых – там единицы. Попадали ко мне письма, и на некоторых указы были. И разбирались мы. И если это так, то мы выставляли. Но это единицы уже были. А он на таком уровне задержался – один из заместителей Берия. Да, просто видно, в архивах он имел возможность убрать или материалы, или визы, подписи. Где Хрущёв значился как человек, который, понимаете, участвовал в каких-то делах, связанных с репрессиями, с наказанием, незаслуженными мерами наказания. Он мог и своё поубирать. Ведь и Серов тоже, если разобраться в архивах… Я, ну, не имел возможности все архивы – это невозможно все архивы КГБ смотреть. Что-то выборочно я смотрел, потому что мне ж надо было не архивами заниматься, а оперативной работой ежедневно. А в КГБ это весь мир сходится, вся страна сходится, и перелистать за день минимум 500 страниц надо для того, чтобы отобрать – и что, куда, и зачем, и почему. Это же… И поэтому архивные материалы попадали только или то, что я запрашивал, или то, что у меня запрашивали. И на основании этого я должен был давать информацию – в КПК, в ЦК КПСС или в Совет министров, потому что жалобы же шли вокруг, кругом – от пострадавших, от репрессированных, от их семей, родственников. Поэтому, если это касалось крупных, больших величин, то через меня это подписывалось. И я тогда читал, знакомился, и я познавал. И поэтому мне-то, из того, с чем я знакомился, из того, что мне докладывали руководители нашего архива, там Серов меньше всех был запачкан и участвовал, якобы меньше всех, в этих операциях. А он ведь ездил, понимаете, насколько мне известно, в Магадан, когда были сигналы, что лагеря перенасыщены и переполнены. Он ездил туда во главе троек, чтобы пересматривать дела и, как говорят, производить селекцию, отбор, а что там – отстрел, бог его знает. Ну, во всяком случае, он ездил во главе троек – не каких-либо судебных, конституционных, законных структур, а в отношении тех же злополучных троек, так называемых. Прежде всего, конечно, Серов старался себя как-то обелять и попутно это делал с Хрущёвым. Он понимал, что делает благое дело для Хрущёва, и понимал, что тот его, ну, не то что похвалит, но, во всяком случае, благосклонно отнесётся к этому. Я думаю, что больше Серов работал над этим. Больше Серов. Хрущёв не такой, понимаете, человек, чтобы прямое указание дал: «Ты там убери, ты там это». Нет. Это, я думаю, больше инициатива, наверное, от Серова. Ну, это человек такой, вы уж поймите. Серов ведь, когда в Берлин вошли, он же возглавлял наш контрразведывательный аппарат. Он и там успел полакомиться всем тем, чем можно было в это время в Берлине для своих личных потребностей.