Начало заговора

Впервые где-то я услышал о том, что какие-то разговоры были о недовольстве Хрущёвым в начале, вероятно, 1964 года, где-то весной. Может, они были и раньше среди высшего руководства, но до меня это дошло в начале 1964 года. Может, февраль, может, март – сейчас память. А разговор со мной состоялся, по-моему, у Брежнева где-то в апреле, по-моему, 1964 года о том, что, ну, высказываются и недовольства. И надо что-то делать, что-то решать. Ещё прямого разговора о снятии, об освобождении, о замене не было. Только намёки, и я понимал так, что выясняли мою позицию, моё отношение. Ну, до этого мы какие-то разговоры имели между собой с Шелепиным, и с ним уже был разговор. И мы определились о том, что да, наступило время, наступила пора, когда Хрущёв уже, собственно, сам себя подготовил к тому, что ему надо уходить с этой должности. Сам бы он, конечно, не ушёл. Но надо было помогать ему это сделать. В общем, он исчерпал себя. Что он мог, мне кажется, он за эти десять лет сделал и уже начал чудачествами заниматься. И экспериментами такими, которые, в общем, вовлекали государство в неприятные вещи и внутри, и во внешних делах. Поэтому я так, мы так и поняли, что у руководства зреет недовольство и зреют какие-то планы, связанные с тем, чтобы решить вопрос о руководителе партии. И о руководителе правительства. Тогда он был председателем Совмина и первым секретарём ЦК партии. Тогда не было Генерального секретаря ещё, был первый секретарь ЦК партии. Вот примерно так. А дальше уже я, как посвящённый в эти вопросы, ближе стал ко всем этим делам и узнавать больше стал. Начались разговоры с секретарями ЦК республик, секретарями обкомов партии. Ну, прежде всего с членами ЦК, кандидатами в члены ЦК, членами ревизионной комиссии – теми, кто входил в состав Центрального Комитета партии. Где, собственно, и решались вопросы, кому быть лидером партии, кому быть во главе правительства, кому быть во главе Верховного Совета и так далее. И всё это, в общем, назревало, готовилось постепенно, велись разговоры. А потом уже где-то в середине года возник вопрос о том, что всё – надо снимать, надо освобождать, надо решать вопрос о новом руководстве.