Повезло, что мы «ушли» из КГБ

Если б мы задержались, мы бы себя потом проклинали, и на нас бы грязь вся лилась та, которая исправили на них, льётся. А вернее – ту грязь, которую они создали в то время. Но, может быть, мы могли и что-то повлиять. Но трудно сказать – если б я оставался в КГБ, не знаю, был бы я в силах, хватило бы у меня сил не развить то диссидентство, которое появилось у нас. Ведь и слово «диссидент» появилось уже потом. И массовые эти выселения, и психушки, и отправка Сахарова в Горький. И выселение Солженицына. А за ним, понимаете, десятки ещё менее известных и вообще неизвестных людей. Так что трудно сказать, но во всяком случае мы ушли с чистой совестью. Нас ушли, мы ушли, но с чистой совестью и с чистыми руками. На наших руках ни крови, ни грязи – такой, как, понимаете, сейчас её пытаются, понимаете, ну, кое-кто вылить. Ну, это всё на совести тех, кто это делает. А так, политических заключённых тогда, ну, может быть, я не знаю, единицы. И то – не при мне арестовывали. Единственное, что мы Синявскую и Даниэля при мне осуждены были. Но всё это тоже – как к этому подойти. Это у всякого свой взгляд на это. И потом – те времена, те законы, те статьи уголовного кодекса, и всё, они действовали. Тогда их надо было исполнять. Если есть закон – его надо исполнять. Другое дело, что дурацкий закон. Ну, в ряде случаев… Так это уже и законодателям надо было за этим следить.