Конечно, он значительно в лучшем состоянии оставил страну, чем он её принял. Это, безусловно, и в вопросах развития сельского хозяйства, и в вопросах развития промышленности. Я же сказал – и жилищное строительство, и многие другие вопросы были решены значительно лучше, и на подъёме было. И потом, я вам скажу, что завершающая, по-моему, пятилетка и первая пятилетка после Хрущёва – самые высокие показатели в развитии народного хозяйства страны. И по сравнению с теми, которые были до этого, и по сравнению с теми, которые были после этого, понимаете? Поэтому тут однозначно, что страна была на подъёме, и у страны были, понимаете. Но уже наметились... Уже мы начали тратить валюту на закупку зерна при Хрущёве. Первые, понимаете, симптомы этого, понимаете, вот нашего – траты валюты на приобретение зерна. Пока немного – там несколько, понимаете, миллионов всего, понимаете, не помню, две-три, по-моему, что-то в пределах пяти миллионов. А потом уже пошло и пошло, и то, что мы сейчас имеем, когда десятки миллионов тонн мы ежегодно закупаем зерна для того, чтобы прокормить страну и иметь достаточно корма для животноводства. Что касается критики, я скажу, что в основном она была справедливой. И, конечно, как и при всякой критике, что-то было и привнесено, и притянуто, и что-то было лишнее. Что я и говорю – некоторые из руководства, которые, например, в том же составе политбюро и президиума ЦК, и правительства занимались сельским хозяйством, вдруг всё свалили на Хрущёва. А они как будто в этом и не участвовали, и не принимали никаких решений. Это же не так, мы же знаем. Я поэтому и сказал, что некоторые из руководителей побаивались открытия прений на октябрьском пленуме ЦК партии, потому что могло им перепасть и довольно солидно за те недостатки, недоработки, провалы, которые наметились в развитии нашего государства. Поэтому тут совершенно точно.