Можно ли сравнивать политику Хрущёва и Горбачёва?

Ну, видите, тут такое сравнение, оно немножко сложное – это разные, как говорят, периоды развития нашего государства. При разных, понимаете, наличии разных, ну, даже и структур управления, и законов, и порядка, и всё прочее. Поэтому, понимаете, для нынешнего периода Хрущёв бы не подошёл – он совсем другого характера, другого склада и другой закваски, понимаете? Он никогда бы не пошёл на вот эти широкие, понимаете, меры, связанные с гласностью, плюрализмом, со всеми другими делами. Это же тогда, когда он начал все эти преобразования, и то ведь он отпустил чуть-чуть, а дальше он всё в руках держал. И он держал в руках, и ЦК партии держал в руках, и особенно, понимаете, разойтись нельзя было. Однопартийность оставалась, и выборы депутатов, и всё оставалось также. Он ничего, понимаете, такого существенного и слишком революционного не сделал. Но среди всех этих руководителей, я-то считаю, то, что вы назвали, я считаю его как наиболее сильного государственного деятеля. Конечно, он сильнее всех этих государственных деятелей. Я вам скажу, что Хрущёв был посильнее всех их, всех их как государственный деятель. Он был более опытный, он менее образованный был, вы понимаете, но ему, как говорят, земля – мама, и мама действительно родная дала столько, понимаете, что человек был умудрённый жизнью, опытом и от природы был талантливый человек. Это не заберёшь у него. Поэтому он и он в руках держал. Он человек, понимаете, для нашего государства, такого обширного, многонационального, просто так провозгласить демократию и не управлять – это можно быстро государство разорить. Чего мы и сделали. Что мы и сделали сейчас. А он человек властный, наверное, это у него осталось что-то и от того периода, когда он при Сталине работал. Хоть он и развенчал культ, но он из рук не выпускал ничего. И я, когда пришёл в КГБ, неосторожно какую-то информацию, буквально в первый месяц, рассказал, какую-то информацию доложил второму лицу партии. Тогда был Кириченко. Так, по-моему… нет, не, не, нет, кому-то, не Кириченко, это уже было при Козлове, и я неосторожно рассказал об этом. И когда я потом ему стал об этом говорить, он говорит, ну, он в каком-то таком настроении был, явно недоброжелательном, и говорит: «Ну, что вы мне докладываете, уже все воробьи на крышах прочирикали об этом, а теперь вы мне об этом докладываете». Я говорю: «Никита Сергеевич, я только товарищу Козлову сказал». – «Как это только, а уже политбюро всё знает, он пришёл на обед и информацию выпалил там, что ты ему доложил, ты ему рассказал. Это почему же я должен узнавать после него? Вы – КГБ, я курирую КГБ». Ну, он мне тут поставил на место сразу. «И будьте добры, такую информацию, такого плана, как вы сообщили ему, докладывайте вначале мне. А уж я потом скажу, кому ещё доложить. Или сам их проинформирую». Поэтому он из рук не выпускал даже такие детали, понимаете, кому, как информировать и через кого должна эта информация идти ко всему руководству. Поэтому у него опыта и жизненного, и практического – ну, что он и на московской организации был, он был и на Украине. Сколько лет он был в политбюро и прочее. У него богатый опыт был.