О Китае

Понимаете, для нас Китай тогда, с шестидесятого... Нет, с пятьдесят девятого года... Нет, всё-таки с шестидесятого года — была знаменитая статья о Ленине. Какое-то летие, девяностолетие, что ли. Ну да. Начало конфликта. И Китай для нас был как зеркало, поставленное перед нашей рожей, и показывал нас самих. И поэтому способ — уже даже при Никите начавшийся, а потом продолженный, даже и при Брежневе всё равно полемика продолжалась — это был способ разоблачения китайцев, как способ полемики со Сталиным, со сталинизмом, что ли, такой легальный способ. Все отдавали себе в этом отчёт. В шестьдесят четвёртом году я замыслил, с помощью Румянцева, с его поддержкой, но не осуществил по тем же причинам статью «Почему в Китае замалчивали завещание Ленина». Такой ход — сверхочевидный, и сверхбанальный, если угодно, и сверхреальный, если опять-таки угодно. Китай в это время демонстрировал нам нашу скуластую, скифскую, бесчеловечную рожу. Это было зеркало, очень нам помогшее — если так можно выразиться — очень нас просветившее, в том числе и Никиту. Одно дело — ну, ты тут копаешь, а другое — когда видишь, как там всё это делается. Точно так же всё делается. Всё то же — истребление всё тех же людей под теми же лозунгами. Китай как раз чуть-чуть помог Никите, по-моему, продержаться больше, чем он мог. Пожалуй, да. Он продержался максимум. И именно благодаря Китаю.