Моя дипломная работа

Ну, в общем, я заканчиваю 5-й курс, заканчиваю, 6-й курс – уже диплом. У меня отпуск дипломный – 4 месяца, по-моему, или 6, я уже не помню. Прихожу я, Виктор Харлампиевич мне говорит: «Надо тебе тему выбирать». Я говорю: «Виктор Харлампиевич, у меня есть предложение». И мне предлагает такой… гору тем. У меня родилась другая идея. Я вернулся и пошёл зимовать в 15-ю САЭ. 15-ю САЭ я отзимовал. Идёт бывший начальник экспедиции, директор обсерватории, который в 10-й был на Молодёжной. Тоже Герой Советского Союза Петров Иван Григорьевич. Увидел меня: «Слушай, у меня большая просьба. Ты уже меня знаешь, я тебя уже знаю. Ты единственный человек, кто был на Ленинградской. И я тебя прошу принять роль Сусанина. Мы коллектив зимовщиков везём на Ленинградскую, но ты должен показать – где может судно подойти, где разгрузиться, где, что, как». Я говорю: «Иван Григорьевич, ну, я не возражаю». Вот таким образом я оказался на Ленинградской. А перед этим, в 15-й экспедиции, получилось так, что начальником был Гербович, я шёл тоже гидрохимиком. Он был синоптиком в звании лейтенанта или старшего лейтенанта североморского флота. Потом мы были вместе в экспедиции на «Экваторе», на судне «Экватор». И он, когда меня узнал, говорит: «Слушай, у меня просьба. Останься зимовать на Спутнике. Нужно будет тебе заниматься расчётом орбит спутника и приёмом, и дешифрированием спутниковой информации». Я говорю: «Владислав, ну, ты же знаешь, я океанолог, я к спутникам никогда не имел дела». Он говорит: «Дело в том, что эти двое…» А там две должности. Один товарищ по фамилии Иофе – ему не дали визу. А товарищ Мескатинов сказал: «Я один не останусь. Но если будет стажировка, я быстро его обучу, как рассчитывать орбиты, всё покажу. Тогда я останусь». Ну, я согласился. А я, когда стал принимать снимки, мало того – я усовершенствовал антенну. Итак, каждый день я принимал три орбиты спутника, три спутника. А у каждого своя была покадровая развёртка. На каждом спутнике – «Нимбус», «Этос» и «ESSA-8» – нужно было по 18 снимков-отпечатков принять, а потом монтаж делать и дешифрирование. Я всё это дело, расчёт орбиты быстро освоил, потом понял, что там можно и метеорологические данные брать – как идёт циклон. Циклон обычно виден по облачным вихрям. За счёт облачных вихрей можно наблюдать, как циклон идёт, как перемещается с запада на восток. И я даже там такие прогнозы делал. Когда на Ленинградской зимовали, зимовщиков не интересовало, какая будет температура, какая влажность, какая облачность. Их интересовал ветер. Говорили так: «Дульник будет». Дело в том, что когда там сильный ветер – до 50 метров в секунду, – листы рифлёного железа летали, как бумага. И вот я проявляю снимок очередной, а мне уже синоптики, которые в этом же помещении сидели, стучатся в проявочную: «Слушай, покажи хоть мокренький снимок». Они видят по облачным вихрям, где циклон, где что. И они быстренько бегут, уже знают, как эти снимки дешифрировать. И они на мой день рождения даже такую шуточную рекламу повесили: «Экстрасенс. Даю точные прогнозы, безошибочно даю прогнозы на прошедшие сутки». Вот такой случай. В общем, я освоил и понял, что можно ещё и рядовую информацию вносить на карты. И я стал все данные – рядовую информацию, метеорологическую информацию – передавать и нашим судам. И потом оказалось, что я в точку попадал. Очень точно дешифрировал эти снимки. И ледовые, и где разводье находил, и всё показывал. Каждый день у меня строились границы льдов, и я показывал, где припай находится – буквально от моря Росса до моря Ведделла. То есть 180 градусов. Вот я Буйницкому всё рассказал, он заинтересовался. «Я одобряю», – говорит. Я стал писать диплом гидрохимический, то есть «Ледово-гидравлический режим Антарктики на основании данных спутниковой информации». И вот он мне как раз, когда я готовил свою диссертацию, периодически давал задания. Я какой-то раз там напишу границу, всё это, говорит: «Интересно. А теперь, ты знаешь, что? Вот рассчитай то-то, то-то». Я прихожу к своим в отдел, говорят все: «Это здесь работы месяца на три. А сколько он тебе дал?» – «Три дня». – «Да как три дня?» – «Ну, три дня». Короче говоря, все полгода, которые я готовил диплом, я в 9 часов приходил в Смольный, в университет, на кафедру океанологии и уходил оттуда в 9 часов. То есть на спанье оставалось совсем мало времени. Я на несколько килограммов сбросил. Причём он требовал обязательно печатный экземпляр, ссылки, какой литературой я воспользовался, а также данные о том, что там за рубежом делается. Снимки границы льдов по месяцам и так далее. И когда я диплом показал ему, он говорит: «Ты представляешь, раньше первый атлас Антарктики строили ледовые границы на основании не то, что в отдельный день пересечение границ припая на 180 градусов от моря Росса до этого, а случайные пересечения не то, что в разные годы, а в разные десятилетия. И даже сотни лет. А тут ты в один день». И он после защиты моего диплома сразу же открыл лабораторию спутниковой информации на кафедре. Причём мой диплом должен был быть перепечатан, переплёт сделан и всё такое. Фотографии там были. Вот такой толстый диплом. У меня копия до сих пор хранится.