Приволжская контора Главгорстроя СССР. Где находится Арзамас-16?

Что мы знали? В это время поселились, и меня поселили в Черёмушках, после Стромынки уже. Ежегодно где-то в разных местах нас селили, на частных квартирах. То есть, не было такого товарищеского обмена мнениями, там, понимания. Вот как-то всё время в изоляции находился, все пять лет. То в Салтыковке, то в Расторгуеве, то на Стромынке, то в Черёмушках. Нас, вот, каждый год куда-то бросали. А здесь, в Черёмушках нас поселили в комнату, и со мной было два человека, которые тоже оказались студенты на год старше меня, значит, химфизики, инженерно-физический факультет, как я понял, и их направляли раньше, чем нас на дипломную практику в эту Приволжскую контору. И, конечно, мы имели представление, что именно это то место, где занимаются ядерным оружием. Но где оно само находится, не знали. Потому что, ну, по крайней мере, когда получали билеты, помимо командировочного удостоверения, никто ведь ничего не спрашивает, но тебя, как бы, ведут. Всё уже знают. Выдают талон, молча подходишь, молча в билетной кассе даёшь талон, молча тебе оформляют билет. Уже не говоришь, куда ехать. Смотришь – станция Шатки. Это недалеко от Арзамаса. Но говорят: «С 11-го – два последних вагона. Поезд Йошкар-Ола – Москва, вот, ни с кем не разговаривать». Летом, июль 1956 года вдвоём мы с однокурсником как раз в этот поезд. И попутчик, с которым мы не говорим, естественно, не обмениваемся мнениями. А потом оказалось, что он возглавляет спортсовет вот в этом городе, куда мы едем. Но никакого обмена информацией. Билет до Шатков. А дальше говорят: «Не выходите. Будут прицеплять к другому поезду, вас снова повезут куда-то. И в тупике – там уже сказано будет «тупик» – вот тогда вас встретят и приведут в нужные места». То есть, понимаете, уже шёл, как бы, по потоку известному уже, апробированному, и тебя вели. Никаких вопросов не задаёшь. Никаких ответов не ждёшь, и так далее. Знаешь, зачем нас и куда везут. И вот в конце июля 1956 года мы прибыли в этот тупик. Но, конечно, это зона, вот. Представляете, сели мы в три с чем-то часа дня, а прибыли в зону – тут ехать-то совсем недалеко до Арзамаса, 400 километров – а приехали в восемь утра. Сколько часов мы ехали, понимаете? Вот всё возили, возили, возили, возили. Мы потеряли уже ориентацию, куда нас, куда нас везут ночью. Ну, любопытно, просто непонятно, понимаете. Ну, утром это контрольно-пропускной пункт, это, как будто, солдаты. Пропуска – всё оформлено было, я ещё раз говорю, шли как по зелёной улице, понимаете. Уже везде знали нас, предупреждены были и так далее. Здесь же нас встретили, повезли в гостиницу и предоставили номера в гостинице. Причём метров восемнадцать на двоих, прекрасно. Мы когда ехали, мы знали только фамилию кадровика, Хмелевцов, как сейчас помню. Больше никаких фамилий, никаких учёных, кто там трудится, что за организация, как на самом деле она называется, какая её численность, что за город? Никакого представления не имели. Полная неопределённость. И утром буквально нас уже тоже уже распределили идти на беседу туда-то, идти на беседу туда-то.