Атомная отрасль. Созвездие уникальных личностей

Весь цвет, как говорится, академической и прочей мысли, все физики, химики там, металловеды, математики и прочие, там и Келдыш М.В. математик, и Бочвар А.А. металловед, и прочие, все оказались в атомной отрасли. И трудились в этом отрасли. И конечно, я очень рад, что мне приходилось участвовать, надо сказать, в этих встречах, беседах, так сказать, вместе с ними, с выдающимися людьми. Вы знаете, проблему атомной бомбы решали выходцы из Ленинградского физико-технического института. Там Юлий Борисович Харитон, там Зельдович и так далее, и так далее. Проблему водородной бомбы решали выходцы из ФИАНа - Физического института. Именно они, когда появились у нас на объекте, Тамм и его группа, там Сахаров, Романов и другие, они появились сначала провести экспертизу того проекта, над которым работал Зельдович и его группа. А потом самостоятельно выдвинули вот свою работу. Ну, что можно здесь сказать об этих учёных? Конечно, это люди были высочайшей культуры в первую очередь. Культуры, причём это в широком таком понятии, широко распространялось, и не только на физическую культуру, как таковую, на те специальности, которыми люди заняты, но и общечеловеческую. Это распространялось на их отношение, вот такие нравственные качества, на отношение к людям, то есть. На доброжелательную обстановку, которую они и создавали, и Тамм, и Сахаров и прочие, в институте. Именно доброжелательную обстановку. Это обстановка, которая способствовала появлению новых идей, воспитанию новых людей и дружной совместной работе. Но вроде бы Тамм и Сахаров, они как бы опровергали то, что Зельдович предлагал, работая над своим вариантом направления. А в конечном итоге они вышли на совместную работу, на дружную работу. Они как бы, именно человечески, так сказать, проявили себя в этом плане, что общими усилиями главное - дело решить. Вот эти человеческие качества ярко выражены были у этих людей, и они ярко проявились на нашем объекте. А отсюда это пример для всех нас, для тех, кто рядом с ними там трудился, работал и прочее, на ту общую атмосферу, общий фон, который создавался в институте. Может быть, мы не всегда могли это оценить. Но мы жили в этом воздухе, дышали этим воздухом, который пропитан был их как бы мышлением, их образом жизни, их пониманием и прочее, их отношением, надо сказать, к окружающей среде, их восприятием общего мира, надо сказать, широте подходов там и так далее. Вот я думаю, что вот это важно, понимаете? Может быть, не так важен сам конкретный физический результат, как общее понимание такого человеческого подхода к нашей жизни и к решению и технических, и научных проблем, и проблем, связанных с взаимоотношением между людьми. Вот это очень важно. Понимаете? Потому что многие коллективы губят, понимаете (вот в том числе, вот у ракетчиков, мне известно) сложные взаимоотношения между людьми. Понимаете? А это, конечно, сказывалось на работе. А у нас внутри коллектива… Но были, конечно, исключения, были исключения, об этом упоминает, например, Лаврентьев. Привёз там Илюшина (членом-корреспондентом, по-моему, он был), они занимались артиллерийскими снарядами у нас на объекте. И Лаврентьев приехал, он именно занимался артиллерийским снарядом. А потом через года два с небольшим он, собственно, покинул объект. А дальше мы всю эту тематику артиллерийскую передали на Урал, и ею больше не занимались. Так вот, не нашёл он себя в таком коллективе, понимаете? И человек не прижился, потому что вся эта атмосфера его как бы вытолкнула. То есть, она не восприняла людей, понимаете, которые, противопоставили себя коллективу. Которые, так сказать, надменно себя вели. Которые, так сказать, ну, может быть, не о деле больше думали, а о каких-то там о других вариантах решения проблем своих узкокорыстных интересов. Вот, что важно. Поэтому я считаю, вот тот уникальный коллектив, в котором мне посчастливилось трудиться, где до сих пор, как говорится, обитаю, вот, это, конечно, большой подарок судьбы. Вот Флёров, Флёров и Боголюбов Николай Николаевич - они уехали до моего приезда. Но я с ними встречался неоднократно, когда они работали в Объединённом институте ядерных исследований. Я приезжал, там в лаборатории был у Флёрова неоднократно, он в ЦК приезжал, рассказывал о своих проблемах. И встречался с Николаем Николаевичем Боголюбовым. Конечно, люди это были, во-первых, выдающиеся с точки зрения их вклада в атомный проект, Боголюбов в области математики, а в области экспериментальной физики и проблем ядерной безопасности, ядерных материалов большой вклад внёс Флёров Георгий Николаевич. Они оба очень инициативных человека, очень буквально, так сказать, идеи они, так сказать, охвачены были идеями, охвачены были тем трудом, которым они занимались, и теми новыми установками, которые они сооружали. Так что здесь, конечно, о них осталось тоже самое приятное впечатление. И вклад их, конечно огромный и колоссальный в наши дела.