Мама не считала это большой литературой

Он дарил ей все книги, включая эту книжку, переведённую на китайский язык. К тому же это не те книги, которые выпускались потом Прогрессом для всего мира, а тогда просто переводили действительно для… Это ещё до войны. И там написано: «Любимой жене». Он дарил ей эти книги, естественно, она их знала. Она никогда об этом не говорила. Так же, как она не говорила, как она воспринимала писателя Эрдмана или всех там вокруг. Всё-таки для неё большая литература была связана с Чеховым. Я помню, как они ездили с Лакшиным на какой-то юбилей Чехова в Таганрог, потом в Ялту, какая-то конференция, какой-то юбилей был. И там стояли тома – в библиотеке тома Чехова и Шолохова. И мама мне просто рассказывала, что она сказала Лакшину: «Что, вот всё-таки они должны стоять на разных полках». Так что её отношение к этому было такое, в общем-то… Просто круг общения с литераторами и с людьми, которые были, ну, не столь, хотя и знамениты, но не столь, это была такая весёлая компания. А с папой-то, хотя она знала Кончаловского, он написал её портрет ещё до, но это общение уже более высокого уровня – с такой интеллигенцией, которая была на самом верху.