Эфрос

К тому же она очень спокойно, на одном из выступлений – она же была, я говорю, делегатом и партийных съездов, и членом МК в своё время. Естественно, когда она стала совсем старенькая, она не участвовала в таких мероприятиях. И благодаря, возможно, даже ей, её одному выступлению, был закрыт Эфросовский театр. Она спокойно с ним работала. Мы просто дружили, вернее, мой друг дружил очень близко и с Наташей Крыловой, и с Анатолием Васильевичем. А потом они встретились. Его пригласили ставить какую-то пьесу, я уж забыл, как она называется. И она должна была играть, по-моему, «Сладкоголосую птицу юности». И показывали всегда, перед тем как заняться зарубежными пьесами, фильмы – какой-нибудь интересный зарубежный фильм, хороший. И там они встретились. И сидел я, Серёжа Никулин, мама и Анатолий Васильевич на одной. И, естественно, сказал: «Вы знакомы?». Очень покраснел Анатолий Васильевич, но совершенно спокойно сказал: «Да, конечно, вот мы встречались с вами там в Розе на каком-то семинаре, посвящённом проблемам постановки новой драматургии». И всё. Потом он, когда ставил во МХАТе, всегда приглашал её сниматься, а она ходила смотреть его спектакли. То есть, видишь ли, это какое-то у неё было глубинное, ну, в силу обязанности, видимо, потому что, говорят, она не принимала. Конечно, как она могла принять, когда вообще не видела этого. Она не видела этих спектаклей. И я думаю, что ей бы и не понравились «Три сёстры» Эфроса, хотя это уже было в другом театре.