Тяжёлое время

Папа перед смертью был очень одиноким человеком, очень одиноким человеком. Я не могу тебе сказать. Это было очень сложно и очень… Под конец жизни он был занят какими-то своими выяснениями отношений с жизнью, с партией. Не знаю я. Он ведь уходил из дома, когда выпивал. Он пил где-то на стороне. И его долго иногда не могли найти, потому что во время войны он же был заместителем Информбюро и вот запил. По какому поводу я не буду говорить, но неважно. Запил, его долго искали, нашли в конце концов. Но так было. Но этим занималась не мама, этим занималась Зарахани и всякие другие люди. У меня есть письма, которые не отданы. Там очень много чего, но это чисто семейное. Там мало общественного. Это уже разговор даже не о маме, а о папе. Потому что мама всё это переносила стоически, и для неё смерть эта была ужасная – это я могу сказать, потому что я видел это. Я ведь не был на похоронах, только вот обнаружил, что отец застрелился. И больше я его не видел. А мама приехала с гастролей, ничего не зная, её вызвали. К тому же ей пришлось проехать через Венгрию, где готовилась первая такая серьёзная революция против социалистического строя. И там тоже было сложно. Её провезли через Венгрию, и она где-то вот взлетела, как говорится, в какой-то другой стране.