Участие Никиты Струве в моей судьбе

Я просто дружил с Никитой Алексеевичем очень близко. Он для меня как икона. Потому что он... Представляете, это ИМКА-Пресс, это журнал «Христианского движения», издание «Архипелага», когда Мария Александровна его провожала и понимала, что его в любую минуту могут уколоть зонтиком. Понятно, да? Никита Алексеевич, например, чтобы знали зрители… Вот он идёт по улице, к нему подходит господин и говорит: «Это не подлежит сомнению, печатайте». А это – «Собачье сердце» Булгакова. Это были такие люди из НКВД, КГБ, которые ему приносили материалы. Например, о новомучениках. Просто встречали на улице, не показывали лица и передавали. Говорят: «Это не подлежит сомнению». И первые книги о новомучениках наших вышли у Никиты Алексеевича – два тома на основе этих материалов. Чтобы знали – вот так поступали к нему. Он понимал, что это великая философия, что это великая литература, и её нужно сохранить. Достаточно сказать, что он напечатал, вы же знаете, воспоминания Надежды Яковлевны Мандельштам. Это было очень сложно. Он и деньги перечислял за книгу. В то время это было непросто. Уже зная, что книга почти готова, он посылал ей деньги заранее, как мог. Он был рыцарь, сгорающий для России, понимаете, горевший для России, можно сказать – сгоревший. Он был сгорающий. Хотя он был сухой в какой-то мере человек, он так себя вёл, ну, довольно, как бы сказать, дистанцировано, когда приезжал в Москву. С теми его поклонниками, не знаю, он не понимал их во многом. Я не буду фамилии называть, но к нему приходили. Некоторых понимал, некоторых не понимал. Но он не боялся провокаций. Понятно, о чём я говорю, да? За те 25 лет, что я был с ним, я не видел провокаций, не видел какого-то отрицательного отношения к нему. И, конечно, ангел-хранитель – это Наталья Дмитриевна. Он даже жил у Солженицына, иногда вот в посольстве. Он что-то хотел... Но я повторяю – этот человек горел, он горел просто. И он был настолько скромным, что практически всё время ходил в одном пиджаке. Ну, несколько там... Приезжал в Москву всё в том же пиджаке. Если посмотреть фотографии и хронику, окажется, что это так удивительно. По просьбе Никиты Алексеевича я возил Пьера Мореля в монастыри. Это знаменитый посол Франции в России. У него был помощник – Филипп Этьен, который позже стал министром иностранных дел и послом Франции в Америке. Сейчас он ушёл на пенсию. Я бывал во французском посольстве. В присутствии Примакова там проходили какие-то обеды, не знаю, как это описать. А Никита Алексеевич в первые годы жил в посольстве у Мореля и у других. Слышал, например, что Евтушенко, в общем-то, дружил с Кастро. Он снимал в то время «Я – Куба». Его дружба с Кастро сыграла решающую роль в Карибском кризисе. Я был связан с Ирэн Зайончек, наверное, вы знаете, кто это. Она больше 20 лет была советником по слову, у неё два ордена Почётного легиона. И вот я с ними дружил, поэтому представляю их восторг в отношении к Струве. Понимаете, это был настоящий восторг. Далее – его любовь и дружба с Александром Исаевичем и Натальей Дмитриевной. Это удивительно. И вот этот дом, где мы сидим... Как сказать, это Москвин, Никита Алексеевич, Александр Исаевич и Наталья Дмитриевна. Это плод их труда.