Большой театр – мечта и реальность

Потом я уже столкнулась немножко с тем, что молодые кадры не имели права, особенно из другой республики, забирать официально. Приглашение я получила, но должна была сама переехать. И у меня здесь были проблемы в том, что театр меня не отпускал. Я должна была отработать, и я не знаю – просто не отпускал и всё. Два года я уже отработала после училища. Я, вы знаете, дошла до такой степени, что шла по улице и смотрю – контора. Раньше писали «контора», «юридическая контора». Я туда зашла и начала жаловаться, что театр меня не выпускает, у меня приглашение такое хорошее, я хочу поехать с Галиной Сергеевной работать, а меня не отпускает театр. Она там позвонила по телефону куда-то туда, в театр. Я по-детски даже стояла рядом с ней. И она говорила, что вы не имеете права её не отпускать. Она никакой бумаги не писала, ничего. Просто словесно за меня заступилась. Ну, я думаю, что не этот телефон сыграл роль, а просто всё-таки Майоров Генрих Александрович, который был художественный руководитель тогда в труппе, он, конечно, всё понимал. И он мне дал зелёный свет, и я уехала. Да. Труппа в Большом театре была очень непростая в своих отношениях. Сейчас более демократична, сейчас очень много людей приходит со стороны, берут с разных театров. И молодёжь. Прямо по 20 человек берут в театр. Большими количествами. Тогда брали 2–3 человека солистов, что пришёл вот так вот. Ну, единицы. Семеняка из Санкт-Петербурга пришла, а я из Киева – вообще неуважаемая как бы гостья. И меня посадили в гримуборную, где было 4 человека на декретное место. Там девочка была в декрете. Со мной никто не разговаривал вообще. Там все были очень дамы. Дамы со стажем. И они только отвечали на мои «здравствуйте» и «до свидания». И я только рассматривала их шикарные шубы, которые они всё время развешивали. Я вообще ничего не говорила. Ни слова. Только одевалась и уходила из этой гримёрной и приходила. И всё. С Галиной Сергеевной порепетирую и уходила из театра. Поскольку я не была в кордебалете, не стояла нигде, то я и в кордебалете ни с кем не познакомилась. У меня практически было только так: с теми людьми, с кем я репетировала. Это партнёры, которые приходили ко мне, ну, и персонажи по спектаклю. А так, чтобы я с кем-то дружила, ходила чай пить – этого вообще никогда не было. Поэтому Галина Сергеевна мне очень, конечно, помогла в этом плане, что она меня приглашала к себе, мы говорили о выступлениях, о том, как роль выстроить, какие-то она мне рассказывала свои личные воспоминания. И Татьяна была рядом с ней. Её надёжный помощник и друг. И она мне тоже очень помогала. Раньше не было мобильных телефонов, так что телефона у меня тоже не было, стационарного. Я жила в гостинице Большого театра, там не было телефона. И поэтому я была предоставлена творчеству, о котором думала постоянно. О новых ролях, о том, как прошло вчера, что надо сделать на завтра. И, может, это тоже помогло мне в жизни. У меня не было соблазна побежать куда-то. И как бы сейчас это трудно устоять – слишком много отвлечений. Тот же интернет и всё, что с ним связано. А тогда нет. Если у меня был свободный вечер, я шла в театр и смотрела, как другие танцуют. Я практически жила в этой семье, только не разговаривая. А потом, конечно, когда я выехала на гастроли, там поменялась ситуация, потому что там я уже была со всеми вместе, и мы жили своим коллективом, где все общаются, друг другу помогают. Гастроли очень сближают. И там видно, кто как справляется, кому надо помочь, кто совсем раскис. Всё это как-то общее дело делается.