Радиационная генетика. Леонид Андреевич Ильин

В начале, когда, ещё при жизни Сталина, была борьба с вейсманистами-морганистами там и так далее, и генетику как таковую за науку не воспринимали-то у нас, и неслучайно погорели многие. Сахаров в меньшей мере, а в большей мере Альтшулер. В 1950 году, когда приезжали кадровики, ну, и задавали различные вопросы, такие, которые носили чисто формальный характер, в том числе спрашивали: «А как вы относитесь к генетике?» Он говорил, что, ну, естественно, это нужное направление, его нужно поддерживать и прочее. Его за эту генетику хотели выгнать с объекта, вот за эту генетику. Наши учёные на объекте, так как она преследовалась, я уже вам сказал, они заинтересовались. Только заинтересовались, не просто заинтересовались, а был Рой Медведев и Жорес Медведев. Жорес Медведев, он как раз занимался биологическими аспектами, и в том числе интересовался вопросами как раз генетики, влияния излучения на биологические объекты и прочее. И наши учёные, там Цукерман, там Альтшулер и прочие, «Самиздатом» меня снабжали в то время, когда я трудился в Арзамасе-16. Они приносили, отпечатанные на машинке эти труды, ну, и на сколько было возможно мы с ними знакомились. И в 1964, по-моему, году, когда были выборы в академию, Андрей Дмитриевич Сахаров выступил против выдвижения отдельных специалистов по направлению биологической науки, Лысенко, тех, кто поддерживал Лысенко, и говорил, что этих людей избирать в академию нельзя. А его здесь же поддержали Тамм, там Леонтович и другие выступили академики, поддержали Сахарова. А затем он, конечно, подвергся резкой критике со стороны Хрущёва там и так далее. Но я помню, в Горьком, когда сняли Хрущёва, я был в Горьком, ещё до публикации в печати, вдруг срочно в 9 вечера, до того, как опубликовано было о том, что снят Хрущёв, никто не знал, нас собрали в Обкоме партии, и стали рассказывать о том, что произошло на этом пленуме. В узком кругу лиц. В том числе сослались на Сахарова, на его роль в том, в борьбе за сохранение генетики у нас. Но что сделал «Средмаш»? Курчатов, в частности. Значит, он генетику взял под своё крыло. Вот что очень важно. Ну, казалось бы, причём тут «Средмаш» и генетика? Он считал, что это очень важное, нужное направление, им надо заниматься, оно имеет практическую отдачу, не только с точки зрения изучения наследственности, но и с точки зрения здоровья тех людей, которые трудятся в атомной отрасли. И поэтому институт был соответствующий создан под крылом Курчатова, Курчатовского института. Ефим Павлович Славский этому помогал. Это было ещё во времена Хрущёва. А затем этот институт вырос уже в институт, который серьёзно занимался этими процессами, и там собрались специалисты-генетики. И отдельные лица из нашей отрасли, в том числе, физики некоторые, они перешли трудиться также, и занялись, заинтересовались этими проблемами. Поэтому, генетика, воздействие излучения на биологические объекты – это для нас не посторонняя какая-то наука. Это продолжение нашего дела, потому что мы затем занялись радиационной медициной, мы занимаемся радиоизотопными источниками для лечения тех или иных заболеваний. И сейчас, вот эта так называемая ядерная медицина, она получает большое развитие и становится одним из ведущих направлений. Мы строим предприятия. То есть, мы так глубоко влезаем в это дело. Вот. И влезаем не только в физические объекты, но и фактически влезаем - у нас структуры есть соответствующие, во ВНИИЭФ есть структуры, которые занимаются биологическими объектами и воздействием излучения на эти биологические объекты. Мы взяли их к себе во ВНИИЭФ, они у нас существуют, как структурные подразделения, наряду с тем, что мы занимаемся ядерными зарядами и боеприпасами. Так что будем считать, что это наша наука. С Ильиным Леонидом Андреевичем я знаком был, мы много лет взаимодействовали, и в Чернобыле были вместе. И до Чернобыля. Потому что от него мы получали информацию, какие последствия. Но оценками и расчётами начинал заниматься, вследствие воздушных ядерных испытаний, Сахаров Андрей Дмитриевич. Он даже написал соответствующую статью и оценил, какой ущерб могут нанести человеку вот эти ядерные испытания. Воздушные, имеется ввиду. Вот. Ну, я бы так сказал, что по документам, которые я получил от Ильина, (мы так с ним иногда переписывались) и значит, во всех видах деятельности, атомной деятельности, начиная от ядерных взрывов и кончая ядерными реакторами, Чернобыльской аварией и прочее, погибло примерно человек семьдесят за все десятки лет. Это ущерб. Но по сравнению с тем, сколько гибнет от других видов деятельности, это, конечно, очень маленький процент, хотя, естественно, печально, что люди гибли, в том числе и в Арзамасе-16, и в других местах. Ну, к сожалению, от этого не уйдёшь, как говорится. Вот. Ну, а всего как бы пострадало, непосредственно зафиксировано, человек 700. Вот за все десятки лет атомной деятельности, включая, так сказать, и неприятности, которые были на Урале, при испытаниях ядерного оружия, при взрывах на атомных подводных лодках, в том числе, на «Красном Сормове» там и в других местах. И у нас.