Валерий Гаврилин. Композитор с чертами гениальности

О Гаврилине. Гаврилин был немножко моложе меня, он с 39-го года. Ну, человек с чертами гениальности – вот так вам скажу. Этот вологодский мальчик с этой ужасной судьбой: отец погиб в первые дни войны, мать посадили, понимаете? Она была там председателем колхоза и спасала какое-то небольшое количество зерна, чтобы кормились её люди. Но когда она вышла, она была уже в таком каком-то особом состоянии. Такое ощущение, что она не очень… Я её лично не знал, но по рассказам Валеры я как-то… Ну, по-моему, она уже не очень понимала, что её сын уже вот сын, понимаете? Впрочем, не знаю, об этом я должен сказать с осторожностью, потому что это такой у меня возник образ из разговоров. Гаврилин был человек потрясающей образованности. Мне всегда казалось, что он старше меня. Уникального таланта. Многие говорят и даже пишут, что это продолжение Свиридова. Нет, нет. Это другое. Свиридов – это явление вообще такого… Ну, это такой русский космос, понимаете? А Гаврилин… Свиридов его очень любил. И когда у нас в «Экране», в этой моей студии, делался… Ну, я там сделал… В общем, мы сделали фильм о Гаврилине, то Георгий Васильевич с удовольствием откликнулся и приехал, и говорил о Гаврилине замечательные слова. Он его очень оберегал, опекал. Он был членом Ленинского комитета, и они вместе с Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем как-то так сделали, что Гаврилин получил Государственную премию за свой вокальный цикл «Русская тетрадь». Я говорю: «Георгий Васильевич, ну, за небольшой цикл – Государственная премия, это хорошо очень, но неожиданно». Он говорит: «А это ему заборчик, заборчик, заборчик. Его надо окружить заборчиком, чтобы жил». Вот этот заборчик я помню. Ну, что вам сказать? Мелодизм Свиридова и мелодизм Гаврилина – это разные. Но это… Знаете, мелодизм – это что-то такое, это то, что от господа даётся, понимаете? «Песня о встречном» Шостаковича – это прекрасная песня, но это стилизация. Но сделанная гением, понимаете, да? И так далее. Здесь всё природно, всё природно. В Гаврилине его природность сопрягалась с колоссальной образованностью и с огромным умом. Ну, что вы, я сейчас, когда я смотрю, какие мне книжки дарил Гаврилин: Кандинского – старое какое-то издание, его рассуждения об искусстве, Лосева, ну, и так далее. Очень такой человек загадочный. Мы с ним разговаривали – он вас просто так включал в себя, и всё. И вы там находились. Владел словом великолепно, писал прекрасно. Недавно скончалась его супруга, замечательная женщина, которая была очень важна в его жизни. Вот на такой печальной ноте… Но всё-таки, знаете, я возвращаюсь к мысли о непрошедшем времени, понимаете? И то, что я сегодня вам говорю – для меня это непрошедшее время. Понимаете, я с этими людьми не расстаюсь, понимаете? И вот это, по-моему, это довольно… Знаете, надо как-то вообще, в общем, надо быть благодарным. Понимаете?