Мой творческий метод сегодня

Я однажды для себя сформулировал свою лирическую задачу как «новизна в каноне». Хотелось, чтобы не было никакой эклектики, которой так грешили соцреалисты, никаких затёртых эпитетов, никакого старья поэтического. И при этом, чтобы поэзия не становилась авангардистской, а оставалась каноничной, отвечала гармонии русского стихосложения XIX века. Так я придумал это себе лет в двадцать пять — «новизна в каноне» — и с тех пор вот уже полвека добиваюсь её воплощения. Надеюсь, что моя поэзия получилась: на первый взгляд традиционная, а по сути при этом новая, свежая, отзывающаяся в сердцах. Солженицын как-то писал обо мне, что моя поэзия требует многократного перечитывания. Несмотря на внешнюю простоту, чтобы по-настоящему понять мои стихи, как и любые хорошие, нужно не лениться, а перечитывать их с желанием. Даже такие простые, казалось бы, стихи, как у Николая Рубцова, от долгого перечтения только выигрывают. Моя лирика, безусловно, также требует этого. Сейчас, если хотите, я могу прочитать одно из последних своих стихотворений. Оно как бы подытоживает наш разговор. Здесь упоминаются Дмитрий Сарабьянов и его прекрасная супруга Елена Мурина, Лёля, как её звали в миру. Паводок вешний в своё возвращается русло. Солнце над ним то уходит, то светится тускло. На водопой сюда вётлы пришли и вздремнули, В гривах их спутанных первые капли блеснули. Время смывает, стирает, не зная досуга, Жён и мужей или просто любивших друг друга. Сколько страстей, сколько пламенных в дождь расставаний Стало ничем – и не ищут себе оправданий. Ни затяжной в межсезонье, как правило, вирус, Ни вернисажи подпольные, ни самиздата папирус, Время с пространством не просто ведь стрелки и шпалы, Мы-то тихони, считай, а не экстремалы. Как ни бесшумны над здешним уездом кометы, Не возвращается в русло ведь паводок Леты. И вековые дожди парусинят над зыбью летейской, В шелесте их что-то есть от тоски иудейской. Дмитрий и Лёля, машу вам ослабшей рукою. Ваши ли тени я тут всё ещё беспокою?