Работа с профессионалами: Валентин Михайлович Фалин и Алексей Иванович Аджубей

Такой, я считаю, гениальный человек, ну, во всяком случае, с печатью гениальности – как такой великий дипломат Валентин Михайлович Фалин. Это светоч совести, ума, красоты. Я сначала о нём услышал от Мравинского. Он сказал: «Там, в Германии, советский посол, совершенно незаурядный». Он был там на гастролях и мне рассказывал. Потом Святослав Теофилович Рихтер сказал: «Там, в Германии, посол советский – особенный». Потом я работаю лично на телевидении – всё замечательно, всё. Ну, уже не на телевидении буквально, но в Гостелерадио. И как-то там уже другая полоса. Вдруг звонок: «Это Фалин говорит. Я вот…» Ну, я знал, что он к этому моменту оказался во главе РИА «Новости». «Я хочу вам предложить работать у нас политическим обозревателем по вопросам культуры». А? Политический обозреватель – это бы кто были? Это вот эти люди, которые только про международные дела говорили, да? Да ещё это была вообще, ну, номенклатура ЦК КПСС. Ну, я в никакую номенклатуру не попал и туда не стремился. Но я ему говорю: «А как вы обо мне узнали?» Он говорит: «Я вас читаю». Всё. «Я вас читаю». Всё. И я пошёл к нему. Во-первых, он был гениальный редактор. Я сам неплохой редактор, могу вам сказать, и я очень тщательно отношусь к своим текстам. И если надо кого-то выправить, я тоже это делаю очень осторожно и с уважением к автору. Но так, как редактировал Фалин… Одно слово тут, два слова переставил – и всё, всё заиграло. Понимаете? Одним словом… И когда он уже… он не так долго работал в агентстве, его перевели в ЦК КПСС, он там заведовал международным отделом. Легендарная личность. Легендарная. К сожалению, не ко всем его советам вожди прислушивались, но это человек совершенно удивительный. Он оставил три книжки. Одна называется «Политические, или дипломатические воспоминания», «Второй фронт» – он был историк, доктор исторических наук и был один из крупнейших специалистов по истории Второй мировой войны. И ещё одна книжка – «Конфликты в Кремле». До последних дней мы с ним общались. Он принял меня, так сказать, как-то в свою жизнь. И сейчас я чту его память. Он был избран почётным членом Российской академии художеств. Человек, который знал искусство, как… ну, может быть, как не все из специалистов по каким-то отдельным областям. Я не знаю, сказать ли, что мне везло? Ну конечно, везло. Или в этом есть какая-то закономерность? Ну, знаете, из серии – как должно быть, как должно быть. Я работал в отделе искусства стажёром, знаете, в «Комсомольской правде». Главный редактор – Алексей Иванович Аджубей. Ну, виделись, общались. Аджубея назначают главным редактором «Известий». Он группу журналистов из «Комсомольской правды» приглашает с собой – и вдруг меня тоже. Так я оказался там. Знаете, это из чудес. Понимаете? Это из чудес. Вот поэтому я и студентам своим всё время говорю: «Мы все друг другу обязаны». Вот это ощущение обязанности друг другу, понимаете, друг перед другом… мы все, все обязаны. Знаете, разные люди всё время как-то объективно меня сильно образовывали. Потому что, например, Алексей Иванович Аджубей предоставил мне возможность ездить каждый год на фестиваль «Пражская весна». Я столько наслушался. Ну, конечно, я оттуда писал и так далее. Я там первый раз услышал Фишера-Дискау, там я слушал Казадезюса и так далее. Музыканты, журналисты крупного полёта – такие, как Субботин, Пархитько, Аджубей… Понимаете, я никого не сравниваю. Это всегда очень такой пагубный принцип. Но вот когда в жизни возникают эти люди – возникает такой какой-то удивительный ряд. Ряд подлинного, ряд истинного, ряд настоящего. Понимаете, да? И это, конечно, совершенно, совершенно удивительно.