Так вот, Мыльников всегда подходил к каждому студенту и видел, что в нём главное. Одному он говорил: «У тебя есть талант рисования, вот обращай внимание», другому: «У тебя хорошие данные для живописи, ты хорошо компонуешь», или «Ну а ты, брат, бездельник, что ты опять не принёс?» Вот. И он даже завёл такую манеру: в лаборатории, где он просматривал наши студенческие работы по композиции, он сделал доску позора. Он взял доску размером 50 на 40 см и на ней сделал график для всех трёх курсов – 3-го, 4-го и 5-го – пофамильно. Поскольку мастерские были небольшие по составу, там было 5-6 человек. И вот на 3-м курсе – 5 фамилий, на 4-м – 5, на 5-м – 5. И на весь семестр, на все эти два или три месяца. Каждую пятницу всех трясло, потому что Мыльников смотрел композицию. Он садился сурово. У него была такая рамка, называвшаяся «гильотина», по принципу, как в Париже рубили голову. Он говорил: «Ставь на гильотину». И студент, трясущейся рукой… Говорил: «Ну что ж ты не мог оформить?! Ну что ж ты принёс такую скомканную бумажку?!». А кто не приходил, он говорил: «Значит, кто пришёл – поставьте красным, закрасьте, а кто не пришёл – закрасьте чёрным». И в конце семестра все приносили композицию, потому что нужно было получать оценку. Он говорил: «Ну что ж ты, посмотри на дощечку. У тебя сплошные чёрные квадраты. Ну какой из тебя художник?» Понимаешь? А у кого-то не было ни одного чёрного квадрата. Только красные квадраты. «Они станут художниками, а ты, брат, бездельник. Ну что ж ты так? Так нельзя в искусстве». Он так особенно не ругал, но журил. И очень радовался, когда студент приносил хорошую работу, этюд или практику. Он так радовался, и было видно, что он получал настоящее наслаждение.