Популярность Евгения Леонова

Он был творческий человек, поэтому всю жизнь посвятил театру. Снимался в кино, ездил на концерты, на эти бесконечные встречи, где его встречали, кричали: «Доцент приехал». Его одно время никак по-другому и не называли. На улице всё время слышишь: «Пасть порву, пасть порву; о, Доцент пошёл». Я думаю, что иногда это его раздражало. Один раз, это, может, интимный случай, но я помню, что в театр какая-то съёмочная группа приехала и хотела взять у него интервью. Я никогда не видел, как он бегал. Он метров двадцать до угла пробежал за секунду. Я никогда не видел, чтобы он так, уже в возрасте человек, как сиганул от них. И всё рвёшь, вот так быстро бежал, бежал. Я испугался: может, за лекарством он побежал или что-то с ним случилось. Я догоняю его, говорю: «Папа, что?» Он говорит: «Там хотели интервью у меня…» – он убежал от них стремительно. И автографы… Мне очень нравилось, с одной стороны, но это раздражало и даже я часто обижался, потому что он меня… как шофёр, я выполнял эти функции водительские. Он водил, но навыка зимой у него не было – не очень ловко управлял. И в основном я как водитель сопровождал его на базар, например. Мы приезжали, и я говорил: «Папа, только помни, что мне холодно, во-первых, в машине сидеть. Потом… ну час». Для него это было целое событие. Он выходил с сумками, шёл по рядам: «Можно я капусточки попробую? Ага, так, нет, она не скрипит, никак-то не… Так, вот здесь». Шёл дальше. Потом начинался следующий этап – ему предлагали и совали хорошие ребята, говорили: «Евгений Павлович, вот смотрите, какой, ах-ах, переливается всё. Вот давайте кусок». Он говорил: «Ну, давайте, спасибо». И покупал, накупал. Очень много мы тратили. Он вообще любил гостей и хотел, чтобы холодильник всегда был полон. Это, наверное, от родителей, от мамы осталось – хотел, чтобы пришли к нему и он мог сказать: «На, пожалуйста». И так приходили друзья, он всегда говорил: «Во, давай это самое, сядем покушаем». И начиналась беседа. А на базаре – «Палыч!» – кричат. И я сижу в машине. Час проходит, второй час. Рекорд был, когда я просидел три с половиной часа. Я обозлился, хотел сказать: «Папа, ты что это самое?» А он навеселе вышел и говорит: «Ну пригласили, я же не мог отказать?» Не то чтобы он любил выпить, но он и не мог обидеть и отказать. Пьяницей он не был – это опять же видно на экране, понимаете? Один вахтёр, очень смешно, был на каком-то концерте. Какой-то завод закрыли. И вахтёр долго листал паспорт, вертел его, потом смотрит на отца и говорит: «О, а я тебя сразу и не узнал. Проходи, Пуговкин». – «Проходи, Пуговкин».