Елена Александровна Янсон-Манизер в быту

Она не такая, как мы. Она очень сдержанный была человек. Это люди были, вообще, другой формации. Вот я так думаю, что совершенно. И мой муж, он был очень человек сдержанный, у него не было каких-то… Воспитанность была – никогда грубого слова, никогда окрика, крика. Совершенно всем доволен. Всегда. И Елена Александровна была в быту совершенно нетребовательным человеком. Всё было подчинено работе у неё как-то, ну, то, что я видела. Но человек уже был болен. Ко мне она отнеслась очень хорошо. Я могу сказать, но это не то, что мы с ней сидели и разговаривали. Мы встречались за обедом, когда вся семья собиралась. У них был такой железный порядок – в два часа в доме обед. И все сходились из своих мастерских к столу. Обычно кто-то даже приезжал из друзей, зная о том, что у Манизеров в два часа можно перекусить. Ну вот, какие-то не много слов. Я помню её какую-то радость в глазах, просто радость. Она лежала в постели, я помню, и к ней приехала в гости Викторина Кригер, балерина чудесная, она тоже здесь запечатлена. Они с ней дружили. А в это время мы собирались в гости, и я помню, один из таких первых случаев… Ну, в общем, короче, был сшит костюм. Поскольку я модельер, я заботилась о гардеробе мужа. И мы заказали ему красивый костюм. И вот он входит – в белой рубашке, в галстуке, красавец из красавцев. И эти две женщины, Елена Александровна и Викторина, вот так на него… как будто вообще. А третья – я вокруг, значит, скачу, счастливая, что он такое впечатление произвёл. И я вдруг увидела, как Елена Александровна, я помню этот взгляд, посмотрела на меня с такой какой-то любовью, что я не сама выпятилась в каком-то там туалете, может быть, могла себе что-то уже такое позволить, а именно то, что я о нём позаботилась. Мне почему-то кажется, хотя это всё было без слов, но было ощущение какого-то тепла. Она меня могла вот так погладить, пройти. Ну как-то я чувствовала, что она ко мне хорошо относится. Ведь это не надо слов, ты же это понимаешь.