Искусство и бизнес

В то время, когда Леонид Тимофеевич преподавал, Большой театр ездил на гастроли. Они зарабатывали большие деньги, они получали там суточные и могли закупиться аппаратурой, коврами, одеждой. Вся Москва знала, когда приезжает с гастролей Большой театр, Моисеевский, «Берёзка», «Стасик» из Японии, потому что комиссионка бурлила. Это были деньги. И это было, вот я помню, в моей молодости. Моя подруга танцевала в кордебалете, она входила в группу Григоровича. И однажды её муж показал чемоданчик, который они привезли из Японии с блёснами японскими, и сказал: «Ирка, на этот чемоданчик можем жить полгода». И с рынка они покупали мясо, виноград, когда мы стояли в очереди за пакетом молока. То есть это была очень доходная вещь. А когда уже в 2000-е годы и к 2008 году начала меняться сама среда, рыночные отношения, бизнес, который вторгается в искусство, он начинает всё это ломать. Он разрушил цеховую сплочённость артистов. Потому что артист перестал себя чувствовать частью чего-то большого, значимого и общего. Они могли внутри себя воевать, сталкиваться – понятно, главная роль одна, а желающих много. Но как только туда кто-то пытался влезть, они смыкали свои ряды просто, как Александр Невский на Ледовом побоище. А когда появились деньги, началась беготня по гастролям. Артистов выпускали во времена Бессмертновой, Васильева, Максимовой на сцену очень часто два раза в месяц, и они всё время жаловались, великие жаловались: «Вот мы мало танцуем, как это так?» и всё. А сейчас, когда время прошло и ситуация изменилась, я даже не знаю, понимают ли они, что это сохранило им здоровье, сохранило азарт, желание появиться на сцене. И знаете, как лошадь, которая гарцует перед тем, как её выпустить на скачки в ипподром. Ведь говорят, что Семёнову и Лепешинскую Лялю за юбку держали в кулисах, чтобы она не выскочила в «Дон Кихота» раньше времени танцевать – так она хотела. А сейчас что? У них в месяце тридцать один день, они танцуют 64 спектакля. Концерты, гастроли, если есть. Потому что им надо зарабатывать денег, пока на них есть спрос. У них 20 лет. Какое может быть искусство, когда ты каждый день туда выходишь? Это бремя. Когда ты будешь эти роли готовить? Когда у тебя спектакль – поехал на гастроли, там оттанцевал, на самолёте из Африки перелетел в Америку, в Австралию. А они – два спектакля. Но какие это были спектакли. Как они были подготовлены. Как они были созданы. Вот, наверное, этим шедевр и отличается от всего остального.