Бессмертнова в балете «Иван Грозный». Костюмы Симона Вирсаладзе

Я не видела ни одной балерины, которая бы лучше неё станцевала «Ивана Грозного». Потому что когда она с этим иконописным лицом, с этими глазами, с этими руками появлялась в костюме Анастасии – это была сетка. Ведь Вирсаладзе гениально её чувствовал как балерину. Он на своём уровне был и Карден, и Сен-Лоран, и Версаче – ну, он гений был. Ведь надо помнить, что в то время у нас не было материалов, того, что было, например, на Западе. Ну что делал Солико Богратович? Я была однажды в мастерских, видела, как он работает. Он работал с сеткой, понимаете, рыболовная сеть. Хлопчато-бумажная, рыболовная сеть с такой клеткой. Он из неё кроил у Натальи Игоревны в «Иване Грозном» сарафан. А потом он брал спреи разных оттенков и подфукивал, и пачки эти подфукивал, и сети этим подфукивал. То есть он из элементарных материалов создавал шедевры – парчу, всё то, что видится из зала так, как нужно. Потому что если бы он использовал натуральные материалы, это были бы тряпки. Сцена не терпит ничего настоящего. Там другой свет, там преломления, угол зрения другой. Сцена этого не терпит. И тот, кто сегодня из кожи шьёт костюмы, из сукна или из чего-то – это катастрофа, это тряпьё. Так же как кружево натуральное на сцене никогда не будет выглядеть так, как нужно – оно должно быть имитировано художником, который понимает эту фактуру. И когда Бессмертнова вышла, потом запелёнутая, как тень Анастасии, как икона, вот эти свечки, ангелы поют – и это было потрясение. Потому что она была совершенно лишена малейшей возможности спрятаться за костюм. Она же запелёнутая вся. У неё не было ни волос – всё было убрано, и у неё оставался только её лик с этими безумными, огромными, по-детски какими-то распахнутыми глазами, про которые говорили: сгубили, сгубили, сгубили. И поэтому ты этого Грозного воспринимал не как личность государя, который брал колокола и объединял это государство. Как кому бы это сегодня не хотелось, это было так. И вот этот её образ ещё больше подчёркивал и усиливал трагическую ноту в этом спектакле. Это было потрясающе, совершенно, просто невероятно.