Что я думаю про Хрущёва?

Что же я думаю про Хрущёва? У меня создалось общее впечатление, образ, что это был человек не злой, желающий стране и народу добра. У него для этого были основания, потому что всё-таки — худо ли, бедно ли, успешно или неуспешно — он прошёл войну и видел народ в этой войне. И, конечно, его мнение о людях не могло не измениться. Война многое изменила. Я ведь говорил раньше, что всплеск искусства, который был в 60-е годы, произошёл не только благодаря Хрущёву, а благодаря общему настроению народа, той атмосфере веры, что теперь всё должно измениться, что теперь должно быть всё справедливее, честнее, чище, чем было раньше. Это была атмосфера жизни того времени. И, честно говоря, я вспоминаю то время с ностальгическим чувством. Я не хочу сказать, что тогда жизнь была лучше, и всё такое прочее. Я не хотел бы, чтобы сохранилось то, что было тогда. И вы знаете, что ещё в середине 60-х годов мы были одними из первых в стране, кто занялся внедрением рыночной экономики. И это всё было не случайно. Но всё-таки — вот эти качества народа, качество того поколения, пережившего войну… А я о нём вспомнил только в связи с тем, что другая атмосфера была. Хрущёв на этой атмосфере и вышел. Ему помогло сделать то доброе, что он сделал, участие в войне, я думаю, и ещё просто от природы — доброе сердце. А вот всё плохое, что он сделал… Его подвела, по-моему, прежде всего, низкая культура. Я думаю, что не оскорблю его память, если скажу: просто невежество. Он был человеком добрым и доброжелательным, но невежественным. И, во-вторых, школа. Сталинская школа. Ведь это же не может на следующий день исчезнуть. В Грузии, в Тбилиси… Люди забыли об этом. А ведь это было страшно. Когда после XX съезда, когда там узнали об этом, — там было много людей, которые гордились Сталиным, тем, что он грузин, и всю жизнь искренне демонстрировали свою верность ему. И в то время верность Сталину считалась достоинством. Это не было недостатком. Вот они вышли к памятнику Сталина с демонстрацией. Дети читали стихи, восхваляющие Сталина. И вдруг появился шестой полк, который открыл стрельбу. Там было очень много убитых. Люди разбегались, прятались под машинами… И хоронили своих убитых тайно, потому что в то время — это не как сегодня думают — если твой родственник участвовал в демонстрации, значит и тебе будет плохо. Я помню, что там было, потому что мне рассказывали мои друзья-грузины. И этого простить никак нельзя. Было и в Новочеркасске, было и в других местах… Я тут не считаю, что это только вина Хрущёва. Он тоже виноват. Но, я думаю, огромное влияние на него оказывали члены ЦК КПСС, которые коллективно решали эти вопросы. А это было очень сильное влияние, потому что он привык, что его окружают такие люди, и с ними надо считаться. И вот как только он с ними не посчитался — вот тут всё и произошло.