Моё счастливое детство в Англии

Я очень часто бываю в Англии, живу в этом доме. Там есть несколько комнат, которые отвели мне, потому что, вообще, дом принадлежит сейчас не нам, хотя Пётр Леонидович и построил его себе за свои деньги. Но в 1965–1966 годах, после смерти Хрущёва, который был категорический противник поездки Петра Леонидовича за границу, кроме социалистических стран, было поставлено вроде как такое условие, что он отдаёт этот дом Академии наук, а тем самым как бы лишается возможности остаться там, если он захочет. Глупая я говорю вещь, потому что Пётр Леонидович, даже когда в 1920-е годы приезжал каждый год в отпуск или на конференции, всегда мог остаться. Ему много раз предлагали английское подданство в те годы, он наотрез отказывался и всегда считал себя русским. И в отличие от многих перемещённых сейчас, переехавших за границу лиц, всегда считал, что он вернётся обратно в Россию и будет создавать здесь фундаментальную науку. Мы уехали из Англии в 1935 году. И первые два года, конечно, малышу неизвестны. Только, может, какие-нибудь такие яркие воспоминания типа бонфайеров, которые делались ещё в память поимки Гая Фокса, знаменитые праздники эти. Вот такие вещи могли врезаться в память. А потом, с двух-трёх лет, конечно, я помню и сад, и прогулки, помню школу. Не школу, вернее, детский сад. Меня отдавали в детский сад, где мы играли. У меня даже имеется характеристика учительницы детского сада, которая отмечает некоторое упрямство моего характера. С чем я могу судить, что я действительно был упрямым в то время. У нас была няня англичанка, которая нас учила и фактически воспитывала, потому что родители любили очень ездить, у них была автомашина. И они путешествовали по Англии, по Европе. Ну вот, мы были один или два раза в России. Но мы были слишком малы для того, чтобы… Сергей путешествовал, а я был слишком мал для того, чтобы не быть обузой во время путешествий. Вы знаете, он с нами играл, любил снимать нас на кинокамеру. Но он был настолько увлечён наукой, что на это у него уходило очень мало времени. Конечно, детский сад – это няня, это те люди, которые были дома. И только в субботу или в воскресенье мы могли встречаться с отцом, если он куда-нибудь не уезжал и не был на какой-нибудь конференции или не уезжал в Европу. Так что, понимаете, в детские годы, пожалуй, у меня нет таких особых воспоминаний об отце.