В начале 1950 года меня отправили в командировку в Институт химической физики в Москву для разработки аппаратуры к предстоящему испытанию атомной бомбы, сбрасываемой с самолёта. Старое оборудование поля для регистрации взрыва на высоте нескольких сотен метров, сброшенные с самолёта, не годилось. Требовалась разработка новой аппаратуры. Поэтому я со Шпиро занялся этой работой. Когда я оказался в Москве, меня встретил заместитель начальника 6-го управления Министерства обороны полковник Малютов Борис Михайлович, который предложил мне перейти к ним в управление работать с полигона. Я так обрадовался предложению, что немедленно дал согласие. Хотя моя семья оставалась в Ленинграде. В мае месяце я поступил в Управление на должность старшего офицера полигонного отдела. Мне поручено было готовить испытание ядерного оружия на полигоне. Здесь я познакомился с некоторыми документами, которые поступали в Управление из разных ведомств о том, что делается в Соединённых Штатах Америки. Здесь я как раз прочитал те доклады, которые я упоминал о том, что Соединённые Штаты берут на себя миссию диктовать порядок в мире, что опорой своей миссии они делают ядерное оружие. Здесь я познакомился с планами применения ядерного оружия против городов Советского Союза. И даже меня подключили к некоторым техническим расчётам, что будет, если взрыв произойдёт над таким-то городом нашей страны, а заодно и если наши взрывы будут произведены над некоторыми городами Западной Европы. Кто-то, наверное, считал другие города. А мне было поручено один из городов. Не помню сейчас какой. В 1951 году испытания были запланированы двух видов: повторение опыта 1949 года, но с другим, более мощным зарядом, как теперь известно, и второе – опыт со сбрасыванием бомб с самолёта лётчиками.