Как связаны пособия для обучения французов русскому языку и рунет

И вот интересно ещё одно обстоятельство его парижской жизни. Ну, во-первых, конечно, он усовершенствовал французский язык, он его и так уже знал неплохо, но тут уже в совершенстве им овладел. И ему очень хотелось купить кинокамеру. Тогда это было очень дорого, очень трудно достать. Здесь вообще, наверное, невозможно, а он там хотел, в Париже, купить, и он понял, что он мог бы как-то сэкономить какие-то деньги, но тогда у него вообще бы не осталось ни на что, ни на жизнь, если бы он все эти деньги, которые… стипендию какую-то получал, если бы он тратил… Во-первых, они должны были очень большую часть стипендии отдавать в посольство. Ну, это известно, это, так сказать, известные правила. Вот. И он, ну, не только поэтому, просто его, может быть, попросили, но он воспользовался этой ситуацией и начал преподавать французам, желающим, русский язык. И вот эта, казалось бы, побочная его деятельность в Париже, впоследствии, как это стало понятно, определила всю его дальнейшую научную судьбу. То есть он всё-таки в Париже, главным образом, получил подготовку, причём такую высококлассную, как индоевропеист и как специалист по общей лингвистике. Окончил он английское отделение, защитил дипломную работу по английскому, по истории английского языка, в целом германских языков, в частности – английского. И, таким образом, вот с этим багажом он вернулся в Москву и начал преподавать вот все эти предметы, в основном всё то, чем он занимался там. Но вот когда он обучал французов русскому языку, то он разработал свою собственную систему преподавания языка. Она была вообще очень особой, и дальше во всей его последующей практике преподавательской она использовалась. Вообще он был необыкновенный такой человек. То есть не очень обычный для учёного склад. Он предпочитал… Значит, многие учёные, он сам об этом где-то писал, что очень многие учёные, прежде чем писать, ну, не знаю, статью, диссертацию, стремятся прочесть всё, что написано по этому предмету, всё это изучить и потом только взяться за дело, за собственное исследование. Зализняк поступал ровно наоборот. Он сначала вдумывался в свою тему, продумывал то, что он сам знает и что он сам может постичь, и только в конце, уже, скорее, для порядка, знакомился с тем, что было на эту тему написано. Иногда, конечно, терпел при этом фиаско, потому что оказывалось, что он открывал какую-то Америку. Но, тем не менее, этот принцип оказался очень важным. И вот эта его система преподавания потребовала, чтобы он объяснил французам очень нелёгкую, как вы понимаете, русскую грамматику так, чтобы они могли читать русские тексты. Что для этого сделал? Во-первых, он составил словарь, который потом опубликовал. Краткий русско-французский словарь. Это было очень ценно, потому что такого словаря не было. Были огромные такие фолианты русско-французские, французско-русские. Русско-французского, кстати, такого большого, может быть, тогда и не было, но французско-русские были. А он как бы двигался в этом не от каких-то таких общих и очень идеальных представлений о том, как должен был быть составлен словарь, а исходя из своего какого-то внутреннего чувства языка. У него были собственные какие-то списки слов или тем, тематических групп слов, по которым он составил такой словарь, русско-французский, и потом уже его издал. А пока был в Париже, просто преподавал это и набирал материал для этого словаря. Но кроме того, для того чтобы французы могли читать русские тексты, им нужно было в каком-то очень сжатом, в очень элементарном виде дать основные грамматические схемы, по которым бы они могли каждый раз сверяться, читая тексты, и так постепенно осваивать русскую грамматику. И вот он составил такой очень краткий очерк русской грамматики, который приложил потом к этому краткому русско-французскому словарю. И вот это, на самом деле, легло потом в основу всей его дальнейшей деятельности как лингвиста. Почему? Потому что уже здесь, во-первых, были определены, обнаружены им и как-то осмыслены какие-то такие особенности русской морфологии, которые заставили его потом очень внимательно заниматься именно этим и, в конце концов, эту его создать знаменитую книгу. Это его была диссертация кандидатская, по русскому словоизменению, то есть по склонению русских слов, «Русское именное словоизменение». И это потом легло в основу грамматического словаря русского языка, который он составил. Вот тут у меня за спиной стоит этот грамматический словарь почти на 100 тысяч слов, где впервые вообще в русской науке были даны для каждого слова все его основные грамматические свойства, особенности: все какие-то стандартные и нестандартные формы словоизменения, склонения и спряжения, потом туда глагол тоже вошёл. И, короче говоря, вот этот грамматический словарь, который впервые был издан, по-моему, в 77-ом году, он лёг в основу всего русского интернета. Вот представляете себе вот всю эту логику, так сказать, научного пути. Это очень показательный, поучительный вообще такой путь. И таким образом этот его труд по русской морфологии стал, действительно, такой базой, таким трамплином для создания всего автоматического описания русского языка, которое легло в основание интернета русского.