Первый взрыв контролировал Берия

Генеральная репетиция в 1949 году прошла успешно. И 29 августа был назначен первый ядерный взрыв. Ну, моя, моя работа заключалась в том, чтобы подготовить программный автомат, командный пункт, оборудование. В командном пункте там должно было находиться всё руководство. Ну, и так как до назначенного времени испытания оставалось несколько часов, то я со своим помощником Денисовым Иваном Ивановичем отправился в небольшой коттедж, который рядом находился на площадке с командным пунктом. Решили поспать. Опечатав аппаратную с программным автоматом. Проснулся оттого, что слышу за стеной топот ног. Оказалось, это был солдат, который должен был разбудить меня и моего Денисова и пригласить в командный пункт, так как руководство испытаний приняло решение провести испытание на час раньше. Ну, боялись то ли грозовых разрядов, то ли нервы у людей не выдержали. Ну, в общем, приняли решение на час раньше. Меня подняли, я прихожу на командный пункт, смотрю – там уже съехалось руководство. В угловой комнате находились Курчатов, Харитон, Берия и целый ряд других людей, которые его сопровождали. Военных там не было. Были только сотрудники атомной промышленности и генералы МВД. Про Берия надо сказать, что Берия приехал всего за два или за три дня до взрыва. Объезжая полигон, он пришёл и на командный пункт автоматики. Я ему показал программный автомат, показал, как он работает. Это же красиво: мигают лампочки – зелёные, красные. Он посмотрел и сказал: «Вот я здесь и буду сидеть». Это меня сразу повергло в ужас. Обстановка напряжённая – первый взрыв! И надо сосредоточиться максимально. А тут ещё за спиной первый каратель государства. Поэтому я взволновался и стал думать, как мне избавиться от Берии. Предложил вариант. Поговорили с Курчатовым и решили так, что мы напишем инструкцию дополнительно, в которой будет написано, кто имеет право во время операции находиться в помещении командного пункта. И перечислим тех людей, которые нужны для работы. А чтобы министр ненароком сам не влез, наплевав на нашу инструкцию, сделали крючок в аппаратной внутри и запирались на этот крючок. Так и поступили. Курчатов утвердил эту инструкцию, мы стали действовать по этой инструкции. А при мне в командном пункте был приставлен для надзора генерал-лейтенант Бабкин, генерал-лейтенант Министерства внутренних дел. Он тогда назывался уполномоченный Совета министров. Ну, это по линии Берия. И он должен был следить, чтобы я, во-первых, никому ничего не навредил или чтобы меня не украли там, или ещё за чем-то следить. Так. Так вот этот генерал Бабкин согласился с этой инструкцией, поставил около двери, пока я уходил спать, часового, чтобы никого к этой двери не подпускать. После того как меня разбудили, я пришёл на командный пункт и увидел, что уже всё руководство там в сборе: Берия, Курчатов, Харитон и генералы МВД и остальные люди. В частности около аппаратной, переминаясь с ноги на ногу, стоял Кирилл Иванович Щёлкин и его помощник Чугунов Сергей Сергеевич. Покойный человек уже. Они не знали, что делать. Пошутили: «Если бы тебя не нашли, мы бы тогда сами вскрыли аппаратную и без тебя работали». Но это была шутка, конечно. Я немножко обиделся, но не подал виду, что обижен. Я им предложил нарушить график режима. Нам полагалось ещё час топтаться в ожидании времени для того, чтобы войти в аппаратную. Я говорю: «Зачем мы будем топтаться? Давайте откроем аппаратную, войдём, сядем на свои места и будем там этот час высиживать». Щёлкин согласился, и мы открыли аппаратную, сняли этого часового, вошли, закрыли на крючок от Берии дверь и расселись по своим местам.