Олег Ефремов – режиссёр

С актёрами он никогда не позволял себе крика. Он никогда не кричал. Он всегда выскакивал на сцену и показывал, как надо. Но работал он с теми актёрами, которые его слышали, любили. Евстигнеев как его любил – он мог так сидеть и любоваться, всё слушать, просто обалдев, даже просто смотреть на него. Такой он обожал Олега Николаевича. Он добивался, добивался, но правды. А актёры-то хорошие у него работали. Он чётко показывал, даже выскакивал, чётко показывал, что он хочет. И чётко объяснял, что это несёт с собой. Что именно вот так надо, именно вот так – тогда это будет. Потому что он тащил через всю пьесу свою идею – зачем он вообще ставит эту пьесу. Что там должно прозвучать главное, а что может пройти. Это понимали актёры, это понимали, слышали, слушали. Ну вот как Калягин, Саша, как он расцвёл у Ефремова. Он заявил о себе как актёр именно у Ефремова. Более нет, ну, в кино ещё, да. А вот на сцене – только когда он работал у Ефремова. То есть это тоже важно: когда направляешь точечно актёра, а при этом режиссёр знает, о чём он ставит спектакль, зачем он его ставит, то всё это вкупе получается просто гениально. Я не знаю, любили его или не любили, но уважали точно все. Это бесспорно. И цену ему понимали, и относились к нему крайне уважительно. Когда он появлялся в зрительном зале, если он приходил смотреть спектакль, и мы узнавали, что он смотрит спектакль, все подбирались, все так… пытались играть так честно, так хорошо, нигде не соврав, не дай бог. То есть пиетет к Ефремову – для всех это было самое главное. Авторитет огромный был.