Мои отношения с Юрием Гагариным

Ой, вы знаете, вот столько тепла я от него за все эти годы, начиная с детства и заканчивая последними его днями. Он очень тепло относился ко мне. Может быть, потому что крестил, может быть, потому что я в детстве тогда чуть не умерла. Я не знаю, почему. Может быть, потому что я старшая была, может быть, потому что в одном доме с ним родилась. Ну, тут причин, я не знаю, сколько их существует. Но это было так. И вот до последнего момента он с такой теплотой ко мне относился. Самое любимое наше место было у них в Звёздном Городке. Вспоминаю Звёздный Городок. У них была большая четырёхкомнатная квартира, и был довольно приличный холл. В холле стоял журнальный столик, четыре кресла: два с одной стороны, два с другой, бра. И вот самое любимое место у нас было там. Он садился в одно из кресел, а там такие откидные были эти самые, как их назвать-то, даже не знаю. Ну, знаете, вот кресло и такие подушки, не подушки, как это назвать? Не знаю. Вот в этом кресле я усаживалась к нему на колени в обнимку, я его, он меня. И вот мы шептались с ним – самые, самые сокровенные мысли. Валентина проходит: «Так, ну, эти опять заговорщики тут сидят». То есть вот, просто вот, знаете, до сих пор вот эти все воспоминания, они так греют душу, что да, вот было это. Вот это тепло, которое от него исходило, понимаете, оно вот меня греет всю мою жизнь. Столько тепла от него было. И он всегда очень живо интересовался моей судьбой. И когда, это самое, узнал, что я встречаюсь с парнем: «Так, ты давай-ка, ну-ка, рассказывай, кто он, что он». Я говорю: «Ну, он», – говорю, «На Урале работает, пилот гражданской авиации». «Ммм, лётчик? Лётчики все парни хорошие». Он всегда интересовался, как у меня дела идут, как у меня, что у меня на личном фронте, какие мысли меня одолевают. Первый вопрос бывало, приедешь: «Так, ну-ка, говори, у тебя деньги есть?» А когда это у студентов деньги были? Ну, он, всегда, я не могу сказать, что он большие суммы давал, нет. Но он старался, чтобы у меня всё-таки, чтобы я такой нищей совсем не была. То есть как-то вот он очень, очень, очень живо интересовался моей судьбой, как сложится она. Но вот, видите, как получилось? Слишком рано он ушёл из жизни. Никто не ожидал этого. Просто вот, мне кажется, зная, что он так рано погибнет, я бы, наверное, записывала вот каждое мгновение встречи с ним, каждый его шажочек, всё бы фиксировала где-то в памяти, на бумаге или что-то. Но ведь никогда такой мысли не было, что он может погибнуть. Казалось, что как это? Гагарин и смерть – это вообще немыслимо. Потому что это был вот человек, который так любил жизнь, который жил, что называется, не оглядываясь, он шёл вперёд, вперёд, вперёд и вперёд. Он очень заботился о своей семье. Он безумно любил своих родителей и нас всех. Вот, если бы он появился. Я бы, наверное, бросилась ему на шею, и мы вот так в обнимку бы стояли, смотрели друг на друга, не могли бы наглядеться. То есть, вот, ну, я не знаю, я от него столько вот тепла видела. У нас просто была какая-то вот обоюдная любовь. Он ко мне очень тепло относился, а я его безумно любила.