Александр Леонидович Королёв. Абсолютная преданность рисунку

Обаятельнейший человек. Он из Костромской области, из небольшой деревни. Учился у нас в СХША до войны и после войны. Потом он, по приглашению Андрея Андреича Мыльникова, возглавил рисунок. Это очень важная составная часть воспитания студентов – рисунок, потому что Мыльников говорил: «Всё начинается от рисунка». Он говорил: «Художник – счастливый человек. Если писателю нужно написать на бумаге, а потом пойти в издательство, просить тираж, когда тираж выйдет. Если режиссёру надо взять какую-то пьесу, потом найти театр, пригласить артистов, желательно самых лучших, не всегда получается. Если архитектору надо по проекту пригласить, значит, отдать проект строительной организации, они будут строить, да не то построят и не так, как говорится. То художник – счастливый человек. Он берёт бумагу, холст и рисует. И он может высказать сразу всё, что у него накипело на сердце, на душе, пожалуйста, своим талантом». Рисунок в монументальном искусстве – это основа основ. Не живопись, а именно рисунок, потому что рисунок близко стоит к композиции. Художник компонует сначала карандашом или мягким материалом свои замыслы. Потом он приглашает живопись и там, и какой материал, но сначала всё начинается с рисунка. Королёв отличался тем, что он был абсолютно предан рисунку. Он ставил рисунок во главу угла и боготворил его. Среди художников прошлого он боготворил Микеланджело. Он говорил: «Не надо смотреть на этих передвижников, только Микеланджело». И он объяснял, что такое Микеланджело. Он приносил нам диаскоп, и когда был в Италии, он там купил эти слайды, и демонстрировал их нам на стене мастерской. Для того чтобы мы, молодые люди, могли понять размер изображения в Сикстинской капелле, он брал размер стены и говорил: «Вот 13 метров шириной, это вот Сикстинская капелла, «Страшный суд». И показывал фрагменты. Мы так восхищались, ну, мы-то не были в Италии. Мы, студенты, вдруг видели вот эти большие фигуры. Всё начиналось от книги. Микеланджело рисовал эти ракурсы. Там есть анатомия, перспективы и характер. Есть ещё такое, как говорится, обобществление характера, ведь Адама или Бога Отца не нарисуешь с булочника. Надо же его придумать. И Богородицу, как говорится, не нарисуешь с соседа или с соседки, понимаешь? Нет, это надо опираться на столетия образцов. И вот он, Микеланджело, который для него являлся богом в искусстве, привил эту любовь нам всем, особенно он отмечал меня, потому что как бы я, как Королёв, до сих пор считаю, что Микеланджело – это вообще в искусстве бог. И чем дальше я проживаю свою жизнь, тем больше в этом убеждаюсь… Как столп такой, в общем, это основа основ. Кто бы что ни говорил. Но это вот та величина, о которой надо постоянно помнить. Потому что, как я считаю, с него многие художники начали свой путь в жизни. И мексиканцы, и французы, и все эти Жерико и Делакруа, и наши художники, все советские, и Брюллов – все начали оттуда. Не с Рафаэля, хотя одно время Рафаэль был очень популярен. Он тоже великий мастер, тоже гений, но, в общем, Микеланджело – это вот, не зря его называют титан. То есть, это такая глыба, такая мощная. На него можно навесить все грехи, все достижения свои, и он выдержит. А на иного навесишь достижения – он свалится. А уж грехи… совсем впадёт в такой грех, что его не отмыть потом даже в бане. Вот. Поэтому вот такой суровый отбор приоритетов в искусстве говорил Александр Леонидыч Королёв. Они с Мыльниковым вели задачи композиции.