Жалко, умер Никита Петрович Медовиков, потому что я только стал учиться у Мыльникова, и он скончался, к сожалению. Полгода только мне удалось с ним поучиться, он у нас преподавал. Никита Петрович – это был такой суровый, принципиальный учитель, очень суровый. Его даже больше, чем Мыльникова, побаивались, потому что он так скажет. Стоишь, пишешь, он подходит, раз за руку тебя такой железной рукой. Он, как инвалид, ходил с клюшкой. А на клюшке был резиновый набалдашник. Он так этой клюшкой раз, и прям в живот натурщице, так раз, чпок, краска вся отлетает. «Счистить всё!» Как, стоишь, что делать? Приходится чистить. Вот так он, долго не разговаривая: «Так, убрать. А ну-ка, снять». Понимаешь? Вот. Его уже Андрей Андреич: «Ну, Никита Петрович, ну, ты так очень суров с этими, это дети ещё». Он говорит: «Ничего, ничего, я тоже такой же был во время войны. Ничего». Вот. Это нас учили наши великие мастера.