Как-то глуповато получается. И когда папе, конечно, не предложили это. Я думаю, что он бы подумал… Я не знаю, поехал бы он или нет. Он просто был очень советский человек, понимаете. Он здесь всё понимал. Но когда я туда стала ездить, просто меня стали там приглашать провести семинар в Америке, то он говорил: «Дочка, если бы…» Ну он совсем здесь был не занят. Он никому... Он совсем был никому не нужен. Его же тоже приглашали туда на семинары. Я говорила: «Папа, почему бы тебе не остаться тут, не поработать? Давай, и я, и ты возьмёшь себе переводчика, будешь работать». Я присутствовала с сестрой, мы присутствовали на потрясающей вещи, когда отца пригласили проводить семинар для профессиональных тренеров НХЛ. Проводилось, последний этап этого проходил в Бостоне. Он ездил, он уже на костыле, всё, а он ездил с Галей, потому что один он не мог ездить. Вот тренеры НХЛ собрались все, их было 400 человек. Это было последнее, так сказать, его выступление. Когда он вошёл, хромающий, с костылём, то все встали и 40 минут стоя аплодировали ему. Он садился, он опять вставал, он их успокаивал стоя. Вы знаете, мы так с сестрой никогда не плакали, потому что мы видели то, что мы должны были увидеть здесь. Потому что каждая работа должна быть оценена по заслугам. Мне кажется, что его работа здесь при его жизни не была оценена по заслугам. Мне это очень печально, потому что он не услышал здесь того, что он должен был услышать.