Невозможность понять ощущение победы и поражения

Он даже своё поражение не смог как следует понять. Значит, не мог понять с самого начала. Но поражение, конечно, было, и просчёты эти были таковы, что они стоили нам стольких лет войны. И такой войны, о которой... Видите ли, что мне кажется? Что вот сейчас идёт спор о цифрах: потери – 27, 31, 18. Увы, этот спор должен быть доведён до конца, так сказать, чисто историографически. Но он не решается, он не решает. Потому что самое трудное, по-моему, для нашего военного поколения, и это вызывает у меня даже некоторое состояние собственного бессилия, – мы никак не можем передать опыт познания нашего поколения, ощущение войны, того, чем она была, что наша страна пережила, что другие страны пережили. Не можем мы это передать. А телевизионные кадры, которые мы видим, и даже телевизионные кадры нынешних военных конфликтов, они, кажется, как-то даже не то что принижают – они делают это каким-то обычным. Как будто, ну, вот, война: посмотрел в телевизоре, там они воюют, а мы в стороне. А вот то, как будет, когда ты сам оказываешься в этой ситуации, – вот это, увы, может быть, генным аппаратом это передаётся, но словами, тем более теми неумелыми словами, которыми мы пользовались раньше, штампами, привычными формулировками, этого не передать.