Евгений Чазов. Выбор между семьёй и работой

Ой, могу вспомнить… Мы жили рядом со старым Арбатом. Ещё тогда, когда по нему ездили троллейбусы, и когда он не был обезображен этими пешеходными улицами. Я, как старый московский житель Центрального округа, вообще в шоке от того, что потом произошло. Тогда был живой, нормальный Арбат – для тех, кто жил в окрестностях. Там был прекрасный зоомагазин. Он не так давно закрылся, к сожалению. Это был знаменитый зоомагазин – там продавались маленькие зверюшки: хомячки, птички. И в редкие часы, когда папа отправлялся со мной гулять (он же не знал, куда зайти), мы шли туда. Представляете, старый–новый Арбат – особенно никуда не сходишь, ничего замечательного нет, а есть зоомагазин, типа мини-зоопарка. Мы приходили туда, и там было так интересно. Там было столько животных, и я стояла, заворожённо смотрела на какого-нибудь хомячка, или на какую-нибудь морскую свинку, или на попугайчика, который, кстати, не пел. Ну, дешёвые такие были, самые простые. И вот папа… Наверное, сердце его таяло, и он думал: «Ой, наверное, мало дочке своей уделяю внимания – куплю-ка ей какую-то зверюшку». И мы покупали эту зверюшку с клеткой, радостные шли домой. Мама открывала дверь и видела нас – плюс ещё хомячка, морскую свинку или птичку, которая потом обкакивала, извините, всю нашу кухню. И радости на её лице я не замечала. Потом эти зверюшки куда-то убегали. Мне говорили, что они прогрызли клетку или как-то ещё куда-то убежали. Но через какое-то время мы с папой покупали нового питомца. Вот так весело проходило моё детство с папой. Вообще, папа… Я не могу сказать, что он много уделял мне внимания, потому что он очень много сил и времени отдавал работе. Он был и начальником четвёртого управления, и продолжал заниматься наукой, и был организатором здравоохранения, и лечил большое количество пациентов. Поэтому, конечно, в семье он бывал очень редко. Тогда было принято: мы ездили на море. Сначала отдыхали в Сухуми, а потом – в Крыму. Но когда мы отдыхали в Крыму, это были не очень радостные поездки, потому что мы с мамой отдыхали в санатории, а папа жил на даче у Леонида Ильича Брежнева. Он там находился, но иногда вырывался к нам. Но папа был, я считаю, хорошим отцом. Потому что он, во-первых, никогда не навязывал своего мнения и не давил. Он умел убеждать. Он как-то очень – двумя-тремя фразами – мог помочь разобраться в той или иной ситуации. Как бы походя, знаете… Не сажал напротив себя и не говорил: «Вот это чёрное, вот это белое, делай так, не делай эдак». А как-то на каких-то примерах, может быть, даже цитатах из литературных произведений, доносил какие-то вечные истины. Я ему очень признательна. Он многое мне дал именно в духовном плане. Потому что говорят: родители оставляют какое-то наследство, какие-то материальные блага. Но то, что мне папа оставил в духовном плане – это не сравнимо ни с какими материальными наследиями, о которых думают некоторые дети. Я считаю, что папа одарил меня и дал мне очень многое в этой жизни. И потом уже, когда он стал пожилым, он говорил, что он виноват передо мной, перед моей дочкой, своей любимой внучкой, что мало внимания уделял нам. Но, кстати, моей дочке он уделял больше внимания. С внучкой вообще так получилось, что они жили в нашем загородном доме несколько лет. И свою правнучку, Иру, он обожал и пел ей песни.